Спаситель по найму - Алексей Фомичев

Кир первым увел шатенку по имени Неленда в свою комнату под предлогом показать скромное жилище королевского гостя. Вторая девушка – Бренда – пересела ближе к Герману и спросила:

– А где твоя комната?

– Там, – кивнул в сторону двери тот. – Кстати, как насчет массажа?

– Конечно, – без промедления ответила Бренда. И похвастала: – Я знаю три вида! После бани, после работы и любовный.

– Разберемся, – хмыкнул Герман. Девушки и впрямь без комплексов. – А что в лукошке?

Лукошко называлось «местаж» – специальная сумочка для косметических принадлежностей. Девушки складывали туда всевозможные кремы, мази, притирания.

– Там и для массажа масло есть, – пояснила Бренда.

– Тогда давай попробуем.

«Осмотр комнат» и массаж заняли порядка двух часов с перерывом. Пары поочередно удалялись в ванную, потом еще посидели за столом.

Вид у всех был довольный, умиротворенный. Наемники после насыщенного дня и активного отдыха с девушками уже позевывали. Видя это, камеристки начали собираться.

– Вы нас проводите к левому крылу? – спросила Неленда.

– А это где? Мы дворец толком не знаем.

– Недалеко. Мы покажем дорогу через задний двор, так короче, чем по дворцу.

Кир потянулся и шумно выдохнул. Идти было лень, но отпускать девчонок одних тоже не стоит. Хотя что могло произойти с ними во дворце короля?

Он вопросительно посмотрел на Германа. Тот встал, зевнул, прикрывая рот кулаком.

– Пойдем. Перед сном свежим воздухом подышим.

Оделись быстро. Оружие хотели оставить, но снимать с ремней кобуры и ножны было лень. Ладно, невелика тяжесть.

– На дорожку! – объявил Кир, наливая всем вина.

– А что это такое? – спросила Неленда.

– О! Это старый обычай у нас выпить перед уходом. Там много чего есть – на посошок, стременная… Черт, забыл. Гер, че там еще?

– Да ладно, – махнул тот рукой. – Поехали!

Наемники научили камеристок еще одному обычаю – чокаться бокалами. Девушкам это понравилось и они с удовольствием повторяли его.

В коридоре царил полумрак. Длинные тени от закованных в доспехи статуй и колонн падали на стены и пол. Где-то раздавались гулкие шаги стражи.

– Сюда, – шепнула Бренда, увлекая наемников в темный закуток, где была низкая дверь.

– Тут черт ногу сломит, – буркнул Герман. – Фонари, что ль, экономят?

Дверь вывела в узкий коридорчик без окон. В конце коридорчика была еще одна дверь, которая и выводила во внутренний двор. Здесь было несколько больших и малых строений. Склады, мастерские, амбары, конюшня для лошадей хозяйственной службы, печи для готовки на открытом огне, поленницы дров, сараи с углем.

Дальше шла открытая площадка, отгороженная от подсобных строений забором из выкрашенных в белый цвет досок. В заборе была узкая дверца.

– Впереди большая площадка, – шепнула Неленда. – Она освещена, ходит стража. Мы пройдем вдоль забора к террасе. За ней есть тропинка прямо к левому крылу. Там темно, никто не заметит.

– Сколько сложностей, – хмыкнул Кир. – Зачем?

– А как же? – хитро улыбнулась девушка. – Эта дорожка многим знакома. По ней ходят из крыла в крыло, когда не хотят, чтобы их заметили во дворце.

– Понятно. Бегают друг к другу служанки и придворные.

Глаза Неленды озорно блеснули.

– Не только. Не только служанки… Начальник дворцовой охраны здесь никогда гвардейцев не ставит. Специально.

Кир покачал головой, тоже мне тайны мадридского двора!

Девушки подождали, пока пара стражников минует дверцу, и первыми шмыгнули в нее. Наемники двинули следом.

Жилище камеристок было в дальнем конце левого крыла. Туда они своих спутников не повели, остановили у лестницы.

– Все, дальше мы сами, – шепнула Бренда. – Там часто ходят, есть риск столкнуться с кем-то. Дорогу запомнили?

– Запомнили.

– Тогда хорошего сна!

Бренда поцеловала Германа, Неленда – Кира, обе махнули рукой и поспешили к себе.

– Ну и на хрена мы с ними шли, раз тут все ходы давно известны и никто никого не тронет? – осведомился Кир.

– Боятся, видите ли, одни, – поморщился Герман. – Мы тоже хороши, как пацаны на свидание! Ладно, пошли. Спать тянет.

И он протяжно зевнул.

Нелепость ночной прогулки вызывала скорее смех, чем досаду. Это все из-за непривычной обстановки. Дома хрен бы пошли провожать шлюх.

Они без проблем миновали площадку, прошмыгнули в дверцу забора и быстро добрались до мастерских. После ярко освещенной площадки свет двух фонарей показался слабым. Кир едва не снес ведро с водой, стоящее у колодца. Тихо ругнулся и обошел колодец по дуге.

Возле конюшни Герман угодил ботинком во что-то вязкое. Брезгливо сплюнул и отошел к стене, где висел небольшой фонарь. Шаркнул несколько раз ногой о траву, повернулся к Киру.

– Блин, убрать навоз не могут! Королевский двор называется!

Кир усмехнулся и вдруг заметил за спиной друга закутанную в плащ фигуру. В руке фигура держала длинный кинжал.

– Гер, сзади! – рявкнул он и сам ощутил чье-то присутствие за спиной.

Не думая, рухнул на землю, перекатился, краем глаза зацепил силуэт у угла конюшни и вытащил нож.

Герман успел прыгнуть вперед и в сторону. Сзади послышался сдавленный вскрик. Фигура в плаще наносила запоздалый удар, кинжал пропорол воздух.

Из дверей конюшни выбежали еще двое. Один сразу бросился на Германа, второй прыгнул влево. Герман бросил взгляд в сторону – Кир, не вставая с земли, мощным ударом ноги снес налетевшего на него человека.

А дальше все завертелось с огромной скоростью.

На него насели двое. Одного Герман успел зацепить ножом, второй, жестко наседая, орудовал кинжалом, грозя пропороть горло. Герман перевел его внимание на свой нож и резко ударил стопой в голень. Противник зашипел, отступил. Герман повторил прием, на этот раз достал сильнее и сумел вдогонку резануть по кисти. И тут же едва уклонился от прыжка еще одного противника.

Нападавшие дрались молча, азартно сопя и выдыхая. Они наседали с такой силой, словно хотели задавить наемника. Пришлось отступить. В какой-то момент Герман сумел на миг разорвать дистанцию, попутно хорошо зацепив одного, внезапно бросил нож в раненого и достал пистолет.

Нож угодил в грудь, но не вошел в тело, а отскочил. Звякнула сталь. Уцелевший враг и другой, с отбитой ногой, синхронно ринулись в атаку и схлопотали по две пули каждый.

Герман стремительно развернулся, готовый стрелять еще. Но необходимости уже не было.