Фракс и гонки колесниц - Мартин Скотт

- Если узнаю, что он меня кинул, сама отправлюсь в Симнию и прирежу его, как свинью! - рычала Макри. Ее реакция на проигрыш ничуть не отличалась от реакции большинства любителей бегов Турая. Я давно подметил, что азарт похож на заразную болезнь и поражает многие функции организма. И в первую очередь, как мне кажется, эта инфекция отражается на способности человека мыслить здраво.

Когда я вошел в контору Мокса, в ней сразу потянуло холодком. Видимо, весть о моих недостойных деяниях уже успела стать достоянием широких масс.

- Жить не может без орков, - донесся до меня чей-то шепот.

- Даже сюда приволок их бабу, - прошептал кто-то другой.

Глаза Макри округлились, а рука потянулась к мечу. Она была готова изрубить в мелкие куски негодяя, осмелившегося назвать её орком. Но, вспомнив о цели своего прихода, моя подруга сумела взять себя в руки. Ей срочно требовалось выиграть тридцать гуранов, что было бы крайне затруднительно, если б она уничтожила контору Мокса и истребила всех, кто в ней находился. Макри мучилась, не зная, на кого поставить. На колесницу “Победа или смерть” ставки принимались один к одному, но, кроме “Победы”, в забеге участвовала ещё одна не менее сильная квадрига, и я сам не знал, на какую из них стоило рискнуть. Шансы были примерно равны. Если я мог выжидать, то Макри была просто обязана делать ставки. Деньги ей нужны были немедленно, надо было ставить всю свою тридцатку в надежде, что “Победа или смерть” выиграет и принесет желанные шестьдесят монет.

- Жаль, что ты не нашел молитвенный коврик, Фракс. Я бы сейчас использовала его по прямому назначению.

Мы стояли в очереди. Стоявший передо мной здоровенный детина, которого я раньше никогда не видел, вдруг обернулся и прошипел мне в лицо:

- Оркский лизоблюд!

Я подобно Макри сумел удержать себя в руках. Прежде чем учинить побоище, следовало все же сделать ставку.

- Всего лишь помогаю нашему любимому королю, - с милой улыбкой произнес я.

Мои слова его не успокоили, и мне пришлось напустить на себя вид мага, готового спровадить в преисподнюю любого, кто не остережется. Иногда это помогает, поскольку большинство обитателей округа Двенадцати морей не догадываются о моей чародейской импотенции. Сосед по очереди решил не продолжать беседу, но зато я ощутил на себе множество враждебных взглядов. Орудовавший за стойкой Мокс встретил меня весьма холодно. С его стороны это было низко, поскольку ваш покорный слуга в течение многих лет был одним из самых верных его клиентов. Он даже отказался со мной поздороваться, приняв ставку с ледяным молчанием.

Выйдя из конторы, я припустил чуть ли не бегом, а Макри зашлепала следом за мной.

- Дело плохо, - бормотал я. - Проклятый Цицерий!

Макри со своей стороны свирепо комментировала прием, который мы встретили в конторе букмекера.

- Если моя квадрига не выиграет, - пыхтела она, - я вернусь к Моксу и перебью там всех за то, что они имели наглость назвать меня орком.

- А, если твоя колесница победит?

- Тогда оставлю некоторых из них в живых.

Я решил, что, пожалуй, стоит взглянуть на вызвавшую столь чудовищный ажиотаж колесницу орков. С неба по-прежнему лились потоки воды, а на море начинался шторм. К тому времени, когда мы добрались до порта, небеса стали черными, а толпа дружно стенала по поводу обрушившегося на город проклятия.

- Господь повергнет нас в прах за то, что мы позволяем им вступить в наш город! - вопил какой-то молодой понтифекс, призывая народ сбросить орков в море, пока ещё есть время.

Видимость была настолько плохой, что оркский корабль стал заметен, лишь когда его чудовищные черные паруса внезапно возникли из тьмы у самого входа в гавань. Толпа яростно взревела, солдаты Службы общественной охраны и Дворцовой стражи кинулись наводить порядок. Над городом прокатился бесконечно долгий раскат грома, а дождь уже скорее напоминал какой-то дьявольский град. Как только судно начало приближаться к берегу, на пирсе, чтобы приветствовать своих собратьев, появились лорд Резаз и его присные. Черный плащ Мясника картинно развевался на ветру, лицо скрывал черный с золотом шлем. Толпа взорвалась исполненным ненависти ревом, солдаты принялись оттеснять людей, пустив в ход дубинки.

Как только встречающая делегация поднялась на возвышение, темноту ночи прорезали столбы зеленого и синего цвета. Столбы росли, поднимаясь вверх, расползаясь вширь, и рассыпались наконец миллионами искр. Над толпой закружились похожие на снег сверкающие звездочки, они витали в пропитанном влагой воздухе, а затем, превратившись в огромные желтые цветы, поплыли вверх к тучам. Это пиротехническое чудо настолько отвлекло толпу, что назревающий бунт так и не разразился.

Мелия Неподкупная выступила к краю подиума, высоко подняв магический жезл. У меня на поясе висел волшебный освещальник (я купил себе новый взамен заложенного в ломбарде), но он значительно слабее того многофункционального магического жезла, которым пользовалась Мелия. Толпа возрадовалась настолько, что разразилась овацией. Мелия Неподкупная пользуется в Турае заслуженной любовью. Когда волшебница воздела руку к небу, толпа почти успокоилась, и орки без помех приступили к выгрузке.

- Отличный фокус, - прошептал я на ухо Макри. - Остается надеяться, что и на Мемориале Тураса у неё все будет получаться столь же гладко.

Мы разинув рты следили за тем, как лорд Резаз, сняв свой черный с золотом шлем, направился к возвышению, на краю которого стояла наша славная Мелия. Лорда сопровождали восемь телохранителей. Рядом с волшебницей появился Цицерий. Заместитель консула поднял руку, обратив ладонь в сторону гостей. В Турае подобный жест считался почетным официальным приветствием на межгосударственном уровне. Я обратил внимание на то, что на Мелии был плащ магической сухости, что говорило о её способности предвидеть события. Бедняга Цицерий промок насквозь. Тога облепила костлявые телеса второго по рангу чиновника.

Толпа взирала на происходящее со смешанным чувством. Часть зевак пребывала в ярости, часть - обмирала от любопытства. Большинству молодых граждан Турая видеть орков ещё не доводилось. Вождь орков выступал с таким достоинством, что ему мог бы позавидовать сам король. Такого от него не ожидал никто. Резаз обратился с приветствием к Мелии и Цицерию, и те произнесли в ответ короткие официальные речи - все понимали, что сейчас не время разводить антимонии.

Лорд Резаз негромко отдал какое-то приказание, и один из его адъютантов громогласно повторил его слова, обращаясь к команде судна. Матросы начали осторожно опускать на пирс огромный задрапированный черной тканью ящик. Колесница. Затем на берег с помощью приспособлений для разгрузки скота были спущены и лошади.

К нашему общему разочарованию, колесницу, так и не распаковав, отнесли на руках в пакгауз. Теперь, когда орки прибыли, толпа успокоилась, и очень многим хотелось бросить взгляд на экипаж, чтобы, оценив его достоинства, решить, стоит на него ставить или нет. Что касается лошадей, те выглядели весьма впечатляюще - огромные иссиня-черные зверюги с горящими глазами и длинными, безукоризненно расчесанными гривами.