Между долгом и честью - Алиса Волкова

Джеймс почувствовал, как Андриэль несколько раз дернулся, а потом затих и крепко прижался к нему. Они простояли так несколько минут, а после Джеймс слегка отстранил Андриэля от себя.

— И я приготовил тебе суп, поэтому ты ляжешь в постель, а я притащу этот дурацкий поднос и наконец-то сделаю то, что должен — накормлю тебя.

— Ты хотел сказать — отравлю тебя? — направляясь к кровати, усмехнулся Андриэль.

Джеймс лишь фыркнул и пошел за подносом. Все-таки язвительность Андри никуда не делась, но сейчас Джеймса это только радовало. Ему нравилось заботиться о таком Андриэле, но влюбился он все-таки в прежнего.

* * *

— Это же шелк из Анталии, — усмехнулся Дрейк и провел ладонью по покрывалу, которым укрылся, когда Рикас бесцеремонно сдернул с него одеяло и объявил, что уже утро и пора бы вставать.

— Ты же не предлагаешь мне отказаться от всего прекрасного, что есть в Анталии, лишь потому, что мы с ней воюем?

Дрейк внимательно наблюдал за тем, как Рикас одевался, расправляя каждую складку на одежде, как тщательно подбирал перстни, запонки. Как создавал идеальный образ, словно не он несколько часов назад с таким неистовством и страстью занимался сексом на этой самой постели. Дрейк смотрел, как Рикас снова запирает все чувства, эмоции, желания под замок. И не мог припомнить, было ли время, когда он таким не был?

— Но, как я понимаю, ты планируешь перестать с ними воевать, а еще прогнуть под желания и нужды Остовии?

— Магов. Я хочу сделать свой народ свободным, разрушить оковы, сдерживающие нас долгие годы. Я хочу, чтобы с нами считались.

Рикас говорил спокойно, ровно, без каких-либо чувств в голосе, но Дрейк ощущал скрытую ярость, ненависть, а еще — боль.

— С тобой и так считаются. Зачем тебе что-то менять? — спросил он. — Ты можешь погибнуть.

— В замке предатель. — Рикас словно пропустил вопрос мимо ушей, но Дрейк привык не обижаться на такие вещи. Он знал, что Рикас расскажет тогда, когда сам будет готов поднять эту тему.

— Испепели его взглядом, а потом скажи, что это тут и валялось. — Дрейк пожал плечами.

Рикас повернулся и окинул его красноречивым взглядом, показывая, что его шутки сейчас не совсем уместны, а еще — пора бы и встать с постели. На этот взгляд Дрейк отреагировал в излюбленной манере: раскинулся на подушках и сильнее натянул покрывало на себя.

— В этом и дело, я не уверен в том, кто это. Но слухи о приезде Джеймса и Элайджи очень быстро просочились за пределы дворца. А болезнь Андриэля посеяла настоящую смуту. Ирвинг засыпал меня требованиями отдать брата ему, чтобы он убедился, что он не представляет угрозы. Ты знал, что несмотря на все наши усилия, он прознал о том, что именно сделал Андри?

— Я не понимаю, как ты еще не превратил Ирвинга в старую жабу? Зеленый цвет его мантии все время напоминает мне о жабах.

— Ты можешь хоть на секунду стать серьезным? — поинтересовался Рикас, бросил очередной взгляд в зеркало и поправил и без того идеальную прическу.

— Я сделаю все, что нужно. — Дрейк пожал плечами.

Порой ему хотелось хорошенько вмазать по равнодушной физиономии Рикаса, чтобы рядом с ним он не натягивал на лицо идеальную маску, не уничтожал в голосе все чувства. Но ночь закончилась, а вместе с одеждой вернулся и прежний Рикас Вайт, холодный, недосягаемый и чужой. Дрейк невольно поежился от этих мыслей, убеждая себя, что рядом с ним по-прежнему его Рикас, а в нем сейчас говорила разыгравшаяся фантазия.

— Ты должен меня предать, — спокойно сказал Рикас.

— Ты что, уже с утра перебрал с вином? Когда успел, ведь я все время был здесь. Это грех, Рикас, пить вино в тайне от… — Дрейк осекся, потому что уже не знал, кто он Рикасу после этой ночи и таких слов.

— Ты прекрасный актер. — Рикас подошел к постели и сел на край. — Пусть в замке поверят, что ты ведешь игру против меня, тогда Николас придет к тебе.

— И я стану шпионить для тебя? Неужели ты думаешь, что после того, что случилось около дома Мэдисон, он поверит, что я решил предать тебя? — Дрейк сел в кровати как можно ближе к Рикасу.

— Он тщеславен, поэтому есть шанс, что он решит, что заставил тебя передумать. Ты однажды ушел, потому что не хотел быть моей тенью, так почему бы тебе не решить занять мое место?

— Значит, так ты обо мне думаешь? — Дрейк отвернулся от Рикаса и уставился в стену. — Ты сам знаешь, что я все сделаю. Я же чувствую, что все идет к завершению, поэтому не брошу тебя.

— Я хочу, чтобы больше ни одному ребенку не причинили боли за его дар, — тихо сказал Рикас, а следом склонил голову и коснулся губами шрама на плече Дрейка. — Чтобы нас слушали и слышали, а не запирали, как скот. — Он дотронулся до подбородка Дрейка и развернул его к себе. — Я знаю, кто ты, Дрейк, и всегда знал, но ты забываешь, что почти все люди любят судить по себе. А кто из них отказался бы вонзить кинжал мне в спину, если бы я этой спиной к ним повернулся?

— А мне ты не боишься и кинжал в руку вложить?

— А что я только что сделал? Но настаивать и заставлять я не стану. Это не твоя война, Дрейк.

— Совершенно верно, Рикас, она наша, — ответил Дрейк и притянул Рикаса для поцелуя, а заодно, чтобы испортить его до тошноты идеальный вид.

* * *

— Что ж, Алеф, — улыбнулся Николас. — Мой сыночек все-таки добрался до сердца Рикаса Вайта. — Николас швырнул письмо в камин, а Алефу стоило больших трудов не закатить глаза.

То, что его учитель узнал сейчас — он сам знал еще неделю назад. Осведомители Николаса работали очень плохо. Но Госпожа считала, что этот старый пень, мечтающий лишь о мести Рикасу Вайту, да о куске хлеба пожирнее возле королевского стола, еще может пригодиться. А теперь ценность Николаса возрастала в ее глазах. Хоть госпожа пока еще и не верила в то, что Дрейк способен на предательство, сам Алеф считал, что собственная шкура всегда ценнее, да и кто не грезит богатствами и славой Вайтов? Избавься от Рикаса, а младшенький и вовсе не доставит проблем. Но воздействовать на Дрейка на самом деле мог, пожалуй, только Николас. Все-таки