Игрок - Александра Лисина

— Зато теперь смущает! У людей, если ты не знал, совсем другие обычаи! И у них принято одеваться, прежде чем выйти на улицу! Хотя бы трусы натягивать! Уж тем более не красоваться в чем мать родила перед дамой, надеясь поразить ее своими прелестями!

Лин сдавленно хихикнул откуда-то снизу, а Мейр сперва опешил, потом издал какой-то странный звук. Затем наконец что-то понял, страшно смутился и испуганно попятился.

— А… это… и-извини… наши девушки не находят ничего дурного в том, что мы… я не знал… прости… я сейчас…

Я даже не обернулась. Но после этого его словно ветром сдуло, а бессовестный кот, явно уставший сдерживать рвущийся наружу смех, расхохотался уже во весь голос.

— Святой Аллар! А я все ждал, когда же ты его просветишь?! Даже подумал, что и в твоем мире есть бесстыдники, чувствующие себя одинаково свободно и в зверином, и в человеческом виде! Знаешь, у коренных хвардов одеваться действительно не принято — они считают, что незачем натягивать на себя какие-то тряпки, если тело все равно остается одним и тем же! Но, выходя из своих лесов, они все-таки соизволяют прикрываться, хотя не любят этого до ужаса! А со временем, когда пообживутся в человеческих городах, даже привыкают и больше не норовят сбросить штаны, как только заходят в дом. Но этот… гы-гы-гы… наверное, в первый раз на воле! И до сих пор не допер, что сверкать причиндалами перед человеческой девчонкой — неприлично!

Я огорченно шмыгнула носом.

— Ладно, хватит ржать. Он, наверное, понятия не имел, почему мне так неудобно.

— Точно! Ой, не могу…

— Лин, да хватит, в самом деле! Я ж тоже не знала! И уже испугалась, что теперь на каждом шагу буду наталкиваться на таких вот простых до безобразия молодцов, в которых стыда — что воды в наперстке! Я даже представила себе такую картину: вот идем мы с тобой по лесу… или в город какой заходим, а там на каждом шагу… вот ЭТО!

Шейри снова захохотал, едва не покатившись по траве от смеха.

Я вздохнула, как-то разом почувствовав и мокрую куртку, и прилипшую к телу рубашку, и хлюпающие сапоги, от которых ноги уже начинали подмерзать. Заодно вспомнив, что по ночам тут довольно-таки прохладно. А я — как мокрая курица в своей нелепой одежке. Более того, и обогреться никак, а моя зажигалка, может, вообще из кармана выпала.

От легкого дуновения ветерка у меня по коже пробежали мурашки.

— Ты что, замерзла? — тут же спохватился кот. — Ой, ну конечно! Срочно переодевайся!

— Во что?! У меня только одни штаны и всего две рубахи, обе из которых безнадежно мокрые! А зажигалка… — я выудила из-за пазухи свое сокровище, осторожно чиркнула колесиком и жалобно хлюпнула носом: —…временно не работает. Тогда как с огнивом у меня большие проблемы, а с костром вообще — никаких шансов.

Кот обеспокоенно оглядел несчастную меня.

— Плохо. Ты можешь простудиться.

Я согласно хлюпнула снова, обхватывая себя руками, но уже чувствуя леденящее прикосновение мокрой ткани, которая успела на ветру серьезно остыть.

— Ой, как плохо… — Шейри забегал вокруг, лихорадочно пытаясь что-то придумать. Потом вдруг встал как вкопанный и уставился жутковато горящими глазами, которые в полутьме приближающегося вечера показались мне какими-то потусторонними.

— Что? — занервничала я, разом вспомнив про его демоническую натуру.

Лин уставился совсем странно, а потом хриплым шепотом сказал:

— Прикажи мне…

— ЧТО?!

— Прикажите мне зажечь костер. — Он даже уши к голове прижал, стараясь не выдать своего волнения. — Ты же моя хозяйка. Я должен повиноваться, даже если ничего не умею. Полог ведь поставил, хотя до этого не помнил, как это делается. Значит, и костер смогу… наверное… только еще не знаю, как. Прикажи мне, Гайдэ. Прикажи, и я, наверное, вспомню.

Я заколебалась.

— Лин, но я ведь…

— Я не хочу, чтобы ты заболела, — серьезно ответил кот, тараща свои желтые глазищи. — К тому же это я прошу тебя нарушить слово. Сам. И прошу для твоего же блага.

— Х-хорошо, — постукивая зубами, сдалась я. — Зажигай костер. Вот здесь, возле пня — он старый и сухой… только так, чтобы огонь с того берега было не видно. Не нужны мне неожиданные гости оттуда. И неприятности с пожаром тоже не нужны. Ой, сейчас… погоди… я веток принесу, чтобы было, чему гореть! Или все-таки пень используем? Чего он без дела стоит? Все равно мертвый…

Шейри ненадолго задумался, будто оценивая, как ему получше выполнить такой неоднозначный приказ, но потом застыл каменным изваянием, как-то по-особенному передернул лапами, опустил морду к земле и… выдохнул из приоткрывшейся пасти тоненькую струйку огня!

Трухлявый пень, еще недавно служивший мне опорой, в один миг занялся, как политый бензином. Да с таким треском начал отдавать блаженное тепло, что я чуть не закричала от радости.

— Лин! — В порыве благодарности я сгребла удивленно уставившегося на пламя кота в охапку и с чувством поцеловала в нос. — Какой же ты умница! Просто сокровище! Чудо ты мое мохнатое! Демоненок находчивый! Я тебя обожаю!

Шейри испуганно замер, стиснутый так, что даже вдохнуть не мог, но потом, видимо, я зацепила его левой ладонью и заставила расслабиться. Он заурчал, замурлыкал, прижался сам и, втиснув морду куда-то под мой подбородок, тихонько прошептал:

— Меня еще никто не благодарил, Гайдэ… вообще никто… никогда… до тебя. И никто не относился ко мне так, как ты.

— Ты — мой персональный демон, — с облегчением рассмеялась я, взъерошив густую шерстку. — Самый лучший, самый умный, самый хитрый и заботливый. Честное слово, я ужасно рада, что мы с тобой встретились.

— Я тоже, — совсем затих шейри.

Я прижалась к нему щекой, одновременно поворачиваясь к костру то одним, то другим боком. Блаженно сощурилась, чувствуя, как от мокрой одежды идет пар, потом присела на землю неподалеку, не выпуская Лина из рук, и с облегченным вздохом вытащила ноги из опостылевших ботинок.

— Хорошо-о-о…

В итоге, когда вернулся пристыженный Мейр, я уже успела порядком оттаять и даже простила ему вопиюще незнание человеческих обычаев. Поэтому встретила его широкой улыбкой и без промедления помахала рукой.