Русич. Шпион Тамерлана - Андрей Посняков

– Аксен, – узнавая, прошептал Раничев. – Аксен, Колбятин сын. Эх, кабы стрелу сейчас…

– Ты тоже знаешь его? – Селуян взволнованно повернулся к Ивану.

– Знаю, – кивнул тот. – Гад, каких мало!

Скоморох улыбнулся.

– А похоже, ты нам не врал, парень! – дождавшись, когда проехавшие мимо всадники превратятся в черные, контрастно выделяющиеся на белом искристом снегу точки, покачал головой Авдотий. – Сто раз уж мог бы убежать, вырваться… Ан, нет.

– К рядку поехали, – провожая глазами дружинников, заметил Селуян. – Вот чего там выжидал Феоктист!

Раничев засмеялся:

– Тогда уж вернее – не «чего», а «кого»… Так мы теперь куда едем? В Переяславль ли в Пронск?

– А тебе куда надоть? – подозрительно поинтересовался Селуян.

Иван махнул рукой:

– Все одно.

Первое время беглецы-скоморохи не доверяли ему, даже спали по очереди. Уже потом, когда тракт стал более людным, а со стороны Ивана не было никаких пакостей, несколько подуспокоились, приняв наконец Раничева за своего. Даже выслушали его мнение относительно дальнейшего пути. Селуян стоял за Пронск или Угрюмов, а Авдотий Клешня – вот уж действительно клешня! – за Переяславль.

– В Москву надобно ехать, в Москву, – выслушав их, уверенно заявил Иван. – В Переяславле опасно, в Пронске тоже… вообще на земле рязанской я лично как-то себя не очень уютно чувствую.

– В Москву? – разом переспросили оба. – Что ж… И нам бы туда хотелось. Богатое место, и ватаг много… И караваны купецкие туда идут – подзаработать в пути всяко можно.

– Вот и я говорю! – обрадовался Раничев. – Коль купцы – голодать в пути не будем. Какой дорогой поедем?

– Известно какой, по реке. – Селуян усмехнулся. – Через Борисов-Глебов и Коломну.

– А Феоктист? Аксен? – засомневался Иван. – Они нас в пути не достанут? Дорожка-то уж больно людная да известная.

– Не достанут, – засмеялся Авдотий. – Нам лишь бы Борисов-Глебов пройти, а уж в Коломне людей рязанского князя не любят. Коломна, чай, не Рязань – Москва!

Москва… Как раз туда-то Раничеву и было нужно. Хорошо, конечно бы, было по пути заехать в Переяславль, переговорить с Авраамкой, Панфилом Чогой, Нифонтом. Хорошо бы… Да слишком опасно! Иван не считал себя вправе рисковать собой, ибо, не будет его, кто тогда озаботится спасением Евдокси? И так сегодня рисковал с избытком. Схватить сани, ломануться в лес, нарваться на скоморохов… А если б не отыскал их? Если б вообще заблудился или, не дай Бог, налетел на шишей-разбойников? Риска хватало. Да и скоморохи его поначалу чуть не прибили… ну, положим, пусть не прибили, но встретили крайне неласково, только вот сейчас… да и то… Хотя с другой стороны, Иван ведь все-таки не бросался куда глаза глядят, без руля и ветрил. Сбежавших скоморохов вычислил сразу, их примерный путь тоже просчитал, да ни в чем не ошибся и не мог ошибиться – уж слишком предсказуемыми были все их действия… Слишком предсказуемыми… А ведь Аксен, тем более Феоктист дураками не были, вовсе даже и наоборот…

– Вот что, ребята! – Раничев вдруг схватил вожжи. – Можно ли этот самый Борисов-Глебов объехать? Ну сразу к Коломне чтобы…

Селуян с Авдотием недоуменно переглянулись:

– Объехать-то можно, одначе далековато будет.

– Да и что же с того, что далековато? – разгорячился Раничев. – Зато безопасней!

Такие речи неожиданно принесли ему уважение спутников.

– Гляди-ко! – посмотрел на Авдотия Клешню Селуян. – А знакомец-то наш, кажись, еще больше нас наследил, а?! Коль даже в Борисов заезжать опасается! Ладно, вкруголя поедем… Только едой бы разжиться или стрелами с луком. Твоей, Иване, торбочки на один присест осталось.

Когда за снежным холмом показались колокольни и стены города Борисова-Глебова, сани скоморохов свернули с широкого, наезженного на льду Оки-реки тракта и вяло потащились по узкой лесной дорожке, мимо деревень в пять-шесть дворов и укрепленных отдельно стоящих усадеб. В одной из таких усадеб и заночевали – хозяин не хотел поначалу пускать, да скоморох, он на то и скоморох, чтобы в игольное ушко пролезть, ежели надо! Как грянули все разом препохабную «Пивную заутреню», у хозяина и людей его аж уши в трубочки посворачивались. Тут же открылись и ворота.

– Ну, заезжайте, черти! Чего сразу не сказали, что скоморохи?

– Да мы говорили.

– Лучше б спели… Да тсс! Пока не пойте, вона, дети да бабы улягутся почивать, ужо тогда уж… Пока поснидайте да отдохните малость. Может, баньку?

– С радостию, господине!

– Порочная людская натура, – хлестаясь веником, весело подмигнул соратникам Иван. – Ежели б мы псалмы под воротами запели, фиг бы нас и пустили! А вот какую похабень – «милости просим, дорогие гости». Ну это у нас уж завсегда так… Ийэх!!!

Есть обычай на Руси

Ночью слушать Би-би-си! —

греясь на полке, на манер частушек затянул он.

– А ты, Иване, и в сам деле скомороше изрядный, – обливаясь из шайки водой, похвалил Селуян. – «Пивную» лучше нас с Клешней знаешь!

* * *

Их искали по всем дорогам, правда, не сказать, чтоб очень уж усердно – подумаешь, скоморохи! Эко дело. Не стоит ради этого сломя голову носиться по лесам, когда можно хорошо повеселиться и здесь, в рядке. Тем более под боком – два постоялых двора и корчма – было где спустить награбленные в разбойничьем остроге сокровища. Вот и спускали. А потом, еще затемно, вернулись все посланные Феоктистом в леса воины. Поджав губы, доложили скорбно, что так и не нашли супостатов. Видно, подалися в глухой лес, где либо замерзли, либо были сожраны волками.

– Ну и пес с ними, – выслушав, вскользь заметил тиун. Вот именно, пес с ними!

К вечеру все разбрелись по веселым заведениям. Кто попроще – в корчму, кто получше – на постоялый двор. Самые-самые – к Мирону Кубышке, уж у него-то, все знают, самое то! Выпили ставленого медку, крепкого, дорогого – аж по четыре рубля за большую баклагу, – разрумянились, заглядывались в поисках девок – уж совсем скоро Великий пост, а до поста-то – чего ж?

Оглянувшись по сторонам, Аксен азартно зашептал на ухо Амвросию. Тот тоже был здесь, веселился, как и многие, только вот Анания не было – «молод ишо»! – и отца Ксенофонта – тому не по сану.

– Девок? – ухмыляясь, переспросил Амвросий. – Спроворим. Эй, Мироне! – Он подозвал хозяина двора, намекнул насчет девок. Кубышка задумался, хитровато посматривая на гостей, зашевелил губами. Накинутое поверх его зипуна рядно распахнулось, показывая пояс с калитой и торчащей рукоятью ножа, покрытой золотой сканью. Увидев знакомый рисунок, Аксен выскочил из-за стола и, подхватив хозяина за руку, быстро отвел его в сени:

– Откуда ножичек? – тихо спросил он, при этом посмотрел на Кубышку таким бешеным взглядом, что тот счел за лучшее ответить чистую правду: