Докричаться до мира - Оксана Демченко

— Когда есть силы — да. Сейчас я пуста, совершенно окончательно и надолго пуста.

Для моего дара бой очень тяжел. Утром кое-что смогу, но один из них не дотянет, потому и спрашиваю. Я объясню и научу, но дать силу не сумею. Не теперь, Первый, не торопись, там, на месте. Смотри: это наш дом до возвращения на Релат, его имя Тор-а-мир. Он построен айри, и капитан был бы рад вам. Его убили вечные.

— Родича?

— Да. Грязные души есть в любом народе. Не держи зла на айри, они не так уж и плохи. Мы живем в мире две сотни лет… То есть восьмик восьмиков трижды, будь неладен этот древний счет!

— Триввосьмь, — вздохнул вожак, поправляя. И подумал, что теперь ему и братьям учить новый счет. Ничего, это не трудно. Учить новое — всегда интересно. И теперь в знаниях недостатка не будет, он уверен.

— Корабль, Первый. Он тут лежит и это наша общая удача. Живой, с воздухом и пищей, целый. Без него мы бы вам ничем не помогли. Мы не умеем так строить. В нем хватит места для триввосьми и еще, наверное, стольких же волвеков… Сама не знаю точно. Он красивый, удобный и умный. У вас будут свои комнаты. У всех.

Первый слушал ее и смотрел на стену умело глотающего лучи тусклого металла, уходящую в обе стороны, нависающую над головой. Невообразимо огромную и могучую.

Повозка постепенно замедлила ход, затем встала. Вожак заметил, что волки клонят морды к полу, стена их давит и пугает. Привыкнут. На миг снова мелькнула грустная мысль: вчера ему казалось, они умны и много знают. А ведь даже маленький щенок Хо несравнимо сложнее! Трудно признать себя диким.

Наверное, и вечные оценивали волвеков именно так не совсем без причин. Впрочем, хозяева их не оценивали, а делали дикими, ограничивая во всем. Чего стоило хотя бы овладеть речью! Обруч запрещал ее полностью, и каждого щенка Первый и Второй учили своим сознанием и даром, как это назвала Ника, преодолевая сопротивление воли вечных. Очень утомительно и трудно. Многих учили внизу старые, доживающие там свой век, он знал. Третий смутно помнил их, и некоторые другие тоже. Первый наставника знал хорошо, и до сих пор ночами слышал отголоски его мыслей в памяти.

Добрые, теплые, внимательные.

Эл подошел к стене и тронул рукой самый гладкий ее участок. Ворота, вот тут что.

Знакомое дело: камера, как в Гнезде. И внутри — уровни.

Йялл знал разницу между домом и загоном, он бы теперь всех напоил радостью.

Первый пока не ощущал ни свободы, ни покоя. Все смутно похоже на прошлое, оставленное за спиной.

Он удивился, когда Эл пинком сбросил вечного в пыль, оставляя снаружи. Впрочем, айри прав, идти тут некуда, а охранять внутри своего дома врага — силы нужны. Да и не пускают врага в дом, — осознал новое вожак. Хозяин пополз за повозкой, визжа от страха, лицо под маской жалко исказилось.

Стена отрезала звук. Минуты на загустение воздуха, еще один рывок повозки, — и можно снять намордник, он уловил согласие Ники на свой немой вопрос.

Вдохнул, жадно ловя новые запахи — и захлебнулся… Какой у них тут воздух — густой, вкусный, даже виски ломит! Слишком легко дышать, до головокружения.

Рядом закашлял волк, освобождая легкие от пыли, тоже резко втянул запахи — и обжегся. Припал к полу, жалобно взвизгнул. Еще бы, с непривычки больно. Первый коротко охнул своим: дышите пореже, вполсилы, и все станет нормально. Вкусно ведь?

Зафыркали согласно — еще как!

— Так, Хо! — айри явно у них старший, и это почему-то не расстроило вожака. — Возьми троих. Одежду со склада, питание на всех в большой зал второго уровня, но прежде расселить людей… экипаж, уж так точнее, по каютам. Сектор Эйм, второй уровень, ближний к шлюзу и столовой. Покажи коридоры и расскажи, где опасно или неизучено, а где можно передвигаться спокойно. Объясни про душ, кровати, туалет — ну, ты меня понял, все подробно. Они скажут прочим.

— Да.

— Первый, — айри сбавил тон и чуть поклонился. — Пусть братья ждут здесь, трое — с Хо. Они вернутся и расселят остальных по комнатам. Со мной те, кто отнесет трупы в особое помещение. Хоронить тут, наспех, я никого не позволю, мы всех вернем на родину. Раненые и сопровождающие их — за Никой, ты тоже. По мере возможности соберемся на завтрак.

— Да, — вожак чуть усмехнулся, повторяя слово подчинения.

Все же не купол. Там их просто хватали за загривок и вели, обмотав шею бичом, нацепив рвущий горло клыкастый ошейник, угрожая сделать боль невыносимой. И тут можно бы, таких диких и глупых.

Ника уже ушла довольно далеко вперед, и старший тронулся следом. За спиной он слышал движение волков, несущих своих на загривках. Второй ярус. До чего же чисто! Отвратительно и неловко пачкать новый дом. С короткого ворса и волчьих лап осыпается пыль, оставляя на пружинистом, но гладком полу разводы-следы.

Вожак приметил, как идущие цепочкой волки стараются ступать в уже испорченные пылью места, дружно не желая увеличивать ущерб от вторжения.

Куда дальше? Понятно: странная комната, способная двигаться. У хозяев он не раз бывал в такой, но эта едет вбок, а не вниз. И скользит куда более плавно.

Добрались: холодный зал, полный чужих запахов. Столы, на таких их резали хозяева.

Волки заворчали протестующе, и ему пришлось одернуть братьев. Могли бы давно сменить облик и не рвать пол когтями. Упругий — вот и забавляются украдкой.

Фыркнули виновато, принялись за дело. На столы он раненых разложил сам. Ника уже торопливо натягивала перчатки и по ходу давала пояснения.

— Сперва обработать раны, только потом лечить своим даром. Руки у нас грязные, твои братья могут погибнуть от грязи на ране. Вымой, как я, протри этим.

Перчатки. Запоминай названия…

Он слушался автоматически, с трудом разбирая смысл некоторых действий. Удивило то, что братья не ощутили боли. Вожак до сих пор знал, что всякий укол несет яд, но оказывается, и это знание ошибочно. Ника быстро и ловко — как она сказала? — обработала раны. Первый чуял, что стало лучше. Много лучше.

Двоим уже и помощь не нужна, волки крепки телом. Фыркнув на возмущение Ники, спрыгнули на пол и стали меняться. Ну вот, новые кучки грязи и спекшейся крови.

Трое остались лежать без движения. Первый снял перчатки, бесполезные теперь, и подошел к самому слабому. Ним… Вот уж кого терять не хочется!

Тонкие пальцы легли на виски старшего волвека, и его душа расслышала чужой уверенный покой. Ника ведала: сил хватит, у него получится. Забавно! Его, Первого, боль и сомнения кто-то забирает, ему, слушателю стаи, со-чувствуют.

Небывалое дело. Теперь уж и не скажешь, чужая ли она, эта Ника. Сознание открыто, читай и воспринимай, ничего ей не жаль. Хорошее сознание, теплое, доброе, только слишком уж усталое.

Ладони вожака, послушные подсказке, осторожно потянулись к волку, легли на шкуру, прошлись над ранами… почему он не понял сам, что может это?