Демоны Хазарии и девушка Деби - Меир Узиэль

Они подняли Титу с кресла. Она вся дрожала. «Пойдем с нами», – сказали ей и положили ее рядом с мертвым Олегом на парус. Один из них сказал: «Я, я, дайте мне», и задрал ей платье.

«Ты что делаешь?» – завизжала Тита и быстро покрыла ноги.

«Тита, – сказали ей мужчины, – праздник начинается сейчас. Мы представляем здесь умершего, но он уже не может с тобой переспать в последний раз перед вознесением на небо. Потому это сделаем мы вместо него».

«Не-е-т!!!» – закричала Тита и попыталась встать и сбежать, но получила удар, который свалил ее на землю.

«Не делай проблем, Тита, – предупредили ее жесткие голоса. – Не нарушай древнюю традицию погребения викингов».

Она потрясенно смотрела на служанку, которая приблизилась к ней, держа веревку, и пробормотала на мышином своем языке: «Извини, Тита».

«Привяжи ее к колышкам», – сказали мужчины служанке.

«Что здесь происходит?» – рассердились всадники, и один из них, Песах, вскочил с места, несмотря на протесты географа, и ворвался в круг:

«Что вы собираетесь ей сделать?» – рука его подрагивала на эфесе меча.

«Не вмешивайся, – сказали ему, – таковы у нас правила погребения».

«Вы на еврейской земле, – сказал Песах, – и вы должны подчиняться мне, норманны».

«Только не в вопросах нашей религии, – сказали ему шведы. – Уходите отсюда. Что вы смотрите на нас, как будто мы медведи в клетке? Соглашения дают нам право отправлять наши церемонии на земле евреев, в Хазарии».

Таковы и вправду были правила, и выражения лиц норманнов были агрессивны и готовы ввязаться в драку. Такой взгляд, на который раньше викинги не решались в отношении еврея, удивил Песаха и заставил его отступить. Никогда еще шведские купцы так не разговаривали с хазарами, даже если были правы и точны в своих словах. Отступая, Песах запутался в перевязи собственного меча, и упал в грязь. Это вызывает смех во все времена и в любом месте в истории юмора, и шведы, и хазары, начали хохотать. Песах кипел от злости. Раки приблизились, и Песаху показалось, что они невероятно увеличились.

«Н надо меня привязывать, – сказала Тита, – я сама разденусь. Не касайтесь меня». И служанка помогла ей сложить одежду.

Боже, какой прекрасной была Тита в своей наготе. Гладкие ее ноги, грудь, живот, узкие плечи. Песах всю жизнь будет помнить это.

Они стали ложиться на нее, один за другим, ликуя, стоная, быстро кончая. Их было десятеро, и после четвертого Тита начала беззвучно плакать.

«Хватит, – заорал Песах, – хватит, оставьте ее».

Но географ оттаскивал его за рукав: «Не мешай, я записываю их обычаи, ты что, не видишь? Что ты мне мешаешь?»

Раки еще больше увеличились и приблизились на своих, затвердевающих на глазах, ногах, приподымаясь, чтобы лучше увидеть поверх голов стоящих кругом. Из реки всплыл и поднялся в свете полудня высокий черный дьявол. Он был в черном покрывале со светящимися красными полосами.

Он медленно приблизился к толпе.

«Ты кто?» – спросили его хазары.

«Я – дьявол Самбатион», – ответил он, и голос его был влажен и полон водянистых трав.

«Дьявол Самбатион?! Где дети, которых ты выкрал у нас, детей графа из Лопатина?» – подскочили все со своих мест, забыв о приковывающем всех зрелище массового совокупления с Титой.

Он задумался, вспомнил: «А, так это вы? Не собираюсь говорить вам, где находятся дети».

Они обнажили мечи, но раки уже окружили его плотной стеной, и все быстро отступили в воды реки и исчезли.

Хазары выхватили луки из седел и бросились к реке, куда нырнул дьявол вместе со своими раками. Они пустили в них стрелы, и только услышали оттуда смешок. Волны посверкивали, стрелы исчезли. Руки их опустились, и они лишь продолжали кричать «Выходи оттуда, выходи! Где дети?» И они приблизились к кромке вод, пугая лягушек, которые плюхались в реку.

Чувство беспомощности от слишком быстро меняющихся событий заполнила сердца четырех хазар, а Песах еще ощущал оскорбление от поведения викингов, особенно, после того, как он упал в грязь, и злость заставляла напрячься все его мышцы.