Операция «Танненберг» - Руслан Мельников

В редколесье видно далеко, так что Бурцев решил пока не преследовать артистку. Дал время образумиться. Авось, сама вернется. Ну а уж коль не вернется…

Он срезал мечом еще один прутик. И еще.

На пару секунду буквально отвлекся и…

– О Матка Бозка!

Сначала позвали Божью Матерь. Потом…

– Ва-а-ацлав!

Потом – его.

– Ми-и-илый! Спа-а-аси!

Крик был громким, звонким. Неожиданным был этот крик обиженной княжны. И – оба-на! – теперь Аделаида бежала по-настоящему – вприпрыжку, забыв о битой пятой точке. К нему бежала.

– Вацлав! Ва-а-ацлав!

С перепугу княжна металась меж деревьев, не видя, не слыша ничего. А за ней…

Бурцев присмотрелся. Люди какие-то за ней. И немало – несколько десятков. А то и добрая сотня наберется. Кое-как одеты, кое-как вооружены. Н-да, вооружены… На поясах – кинжалы, короткие мечи. Почти у каждого – арбалет за спиной. И по сумке на боку, набитой короткими стрелами. У некоторых – луки, но лучников немного. Бурцев насчитал их не больше полудюжины. Здесь все-таки уважали арбалеты. Луки – не жаловали.

Интересно, кто такие? Разбойники, что ли? Что-то вроде лесной братвы Освальда Добжиньского или, скорее уж, робин гуды швейцарской закваски.

Щитов, с которыми по лесу не больно-то и побегаешь, – нет. Доспехи есть. Но постольку-поскольку. Фрагментарно. У кого шлем поблескивает, у кого нагрудник, у кого кольчуга, у кого – наручи и поножи. Один арбалетчик красуется с латной перчаткой – вот и весь защитный комплект. Видно, что оборонительное вооружение – все сплошь трофейное, с чужого плеча снятое. И еще, похоже, лишним железом незнакомые бойцы старались себя не обременять. Некоторые и вовсе были облачены в легкие кожаные панцири или стеганые куртки. А кое у кого вместо шеломов на головах – повязки из плотной грязной ткани. Что-то вроде тюрбанов. С сомнительными защитными свойствами, зато кокетливо украшенные перьями.

Да, странные ребята. Идут не спеша, как на прогулке, – жиденькой, но длинной цепью. Облава – не облава, погоня – не погоня. А впереди – два всадника.

Один – при полном доспехе и при оружии. Другой – в хвосте – безоружен. Всадники тоже не торопятся – шагом едут.

Аделаида подбежала…

– Вацлав-Вацлав-Вацлав! Спаси-спаси-спаси!

Впечаталась в него с разбега, вцепилась клещом – рук не высвободить. И как спасать-то? Бурцев стряхнул жену. Бросил прутья, схватил меч.

– Что за люди?

– Да не люди то! Сатанинское отродье! Рожи страшны-ы-ыя. Я бегу – а они из кустов. Навстречу. Отовсюду. Мало, что рукой не достать. Ой-ой-ой, жуть какая!

И сразу же, без перехода:

– Ми-и-и-иленький, ты прости меня за то, что дурехой была неразумной, глупой. Прости, а? Господь, видать, карает меня сегодня за гордыню и неуважение к мужу, но, Божьим именем молю, Вацлав, не выдай на растерзание адовому племени.

Ого! Напугать-то Аделаидку немудрено, но вот довести до такого… Чтоб гордая княжна сама винилась и прощения просила, да после порки!

А лесной народец – все ближе.

Отступить? Поздно. От боя уже не уклониться. Не убежать. Их уже взяли в клещи и отсекали от дружины, не ведавшей, что происходит. К ним уже приблизились достаточно, чтобы…

Бурцев присмотрелся к лесным арбалетчикам. И разглядел, и понял, наконец, что нагнало на Агделайду Краковскую такого страху. И вздрогнул сам.

Да уж… Уж да… Любой человек из мрачного махрового средневековья принял бы этих ребят за выходцев из ада. Бурцев и сам поначалу решил, будто Аделаидку преследуют порождения иного мира. А что прикажете думать при виде парада уродов, словно повыскакивавших из колб и пробирок разгромленной кунсткамеры?

Они шли, они ковыляли. Они были разные. И страшные. Непропорционально сложенные, скособоченные, искривленные, перекрученные, маленькие и высокие, разбухшие, как утопленники, и наоборот – худющие, костлявые. Трехногие, четырехрукие, с атрофированными, усохшими, но вполне различимыми конечностями. Покрытые с ног до головы не волосом даже – шерстью, словно дикие звери, и совершенно безволосые. Шести– и семипалые. И беспалые. И с жуткими клешнями из сросшихся пальцев.

А морды-то! Морды! Чудовищные наросты на полголовы, деформированные черепа, безносые лица, безгубые рты. Пучеглазые, одноглазые… Таких дефектов человеческого тела и в фильме ужасов не увидишь. А тут… тут все уродства словно напоказ выставлены.

Впрочем, нет, не все.

Бурцев вздохнул с облегчением. Он узнал второго – безоружного – всадника. Всадницу.

– Успокойся, Аделаида, – процедил Бурцев. – Кажется, не все так плохо. Глянь на того вон… на ту…

– Ведьма! – ахнула княжна.

И…

– Ой!

…осеклась, с опаской покосившись на Бурцева. На свежесрезанные прутики у его ног.

– Никакая она не ведьма! – убежденно сказал он. – Ведьм, ведьмаков и прочей нечисти здесь нет. Просто…

Просто мутанты. Просто целая толпа мутантов, родившихся и выросших на земле, отравленной радиацией.

– Просто поверь мне. Пойдем.

– Куда?

– К ним.

Бурцев шагнул вперед. Навстречу.

Агделайда Краковская, всхлипывая от ужаса, покорно тащилась за мужем.