Другая жизнь - Илья Павлов

– Да, я что-то читал подобное. У Бора Гленна. «Поменяй свою жизнь на другую».

Старик подпрыгнул:

– Вот как! Вы читали этого сказочника? Неужто понравилось?

– Вы его знаете?

– Да, очень хорошо. Но мне не нравятся его книги. Очень поверхностно. Морализаторски и примитивно. На угождение публике.

– А мне нравилось.

– Это который про сны что-то смешное писал? – Сержант вставил свой золотой.

– Великие боги! Наемники читают Бора Гленна! Простите, я не хотел вас обидеть. Или я плохо знаю Бора Гленна, или плохо представляю себе наемников. Или мир наконец-то так переменился! – Старик аж запрыгал на скамье.

Мы с Сержантом рассмеялись. Я плесканул себе и старику чай из чайника. Сержант подлил себе пива, подцепил мясо ножом.

– Вы совсем не едите мясо? А почему?

– О, мне хватает овощей. Человек – не хищник по натуре. Даже наш разговор это подтверждает.

Мы снова усмехнулись.

– Мы – наемники.

– О боги. Какие вы, уважаемые, наемники? Простите, я не хотел вас обидеть. Один наемник обзывает другого философом, и тот не обижается, а цитирует хоть и впавшего в маразм, но еще уважаемого кое-где писателя. Наемники! – Старик замахал руками, потом надолго припал к кружке, отпиваясь после эмоциональной речи.

Мы с Сержантом молчали, жуя мясо.

Старик наконец оторвался от чая.

– Чудесный напиток; заварен, правда, неправильно, но все равно хорошо. Нет, уважаемые, человек – не хищник по природе. Настанут времена, когда это станет ясно любому, даже самому отсталому хлеборобу или охотнику. Еще сто лет назад мы воевали друг с другом, и каждый, живущий более чем в одном дневном переходе, был врагом. Потом мы стали одной страной, распространили свое понимание на всю территорию.

– Мы воюем на этой территории каждый день. – Сержант опять почесал свои шрамы.

– Правильно, вы боретесь с теми, кто еще живет там, в прошлом. Это всегда было. Но большинство воспринимает вас как благостную силу, а не наоборот. Пройдет еще немного времени, и даже вы уже будете не нужны. Ну я образно, не на протяжении этого поколения, конечно, но скоро.

– Я не разделяю вашего оптимизма, – Сержант допил пиво, – всегда будут люди, которые захотят жить за счет других.

– Времена меняются. Хочется верить в лучшее. – Старик задумчиво повесил голову.

– А что вы здесь делаете, уважаемый? – решил поддержать разговор я.

Старик встрепенулся:

– Я тоже в некотором роде писатель: ищу новые мысли, новых людей. Вот, кажется, нашел. Наемники, обсуждающие философию, – это интересно. Извините, я не спросил ваших имен. Нет-нет, в книге я их изменю, конечно.

Сержант хмыкнул.

– Можете не менять; во-первых, вряд ли кто из моих близких знакомых будет читать книги, ну вот кроме этого человека, – он кивнул в мою сторону, – а во-вторых, наши теперешние имена никому ничего не скажут. Меня зовут Сержант, а его – Старшой.

Я изобразил поклон. Старик остро взглянул на меня из-под седых бровей, напомнив нашего Старшину.

– Не зря я вами заинтересовался, уважаемые. Вы очень молоды для старшего, а вы слишком монументальны для простого сержанта. Извините меня еще раз, я опять не хотел вас обидеть, уважаемые.

Мы покивали головами.

– Жаль, что я связан сейчас некоторыми обязательствами, иначе непременно попутешествовал бы с вами.

Сержант удивленно поднял брови.

– Жаль, жаль, – повторил старик. – Но я надеюсь на будущую встречу. Я всегда вновь пересекаюсь с людьми, которые мне интересны.

– Взаимно, уважаемый, – только и нашелся ответить я. – А ваше имя?

– Да, вы навели меня на забавные мысли, которые надо обдумать… – Старик, наверное, не расслышал моего вопроса. – А вам, уважаемые, я скажу: нет более паскудной вещи, чем уныние. И самое страшное – это уныние от собственного бессилия. Поэтому лучше любое действие, даже если вы сомневаетесь в своей правоте, чем оправданное любыми словами бездействие. Вот так.

– «Лучше прицелиться и выстрелить…»

– Да-да. Именно так. Всего доброго. Мы еще встретимся.

12 ясеня 320 года. Утро. Центральная провинция.

Сержант

Раздался двойной стук, и дверь сразу открылась. Я даже не повернул головы, и так понятно – Немой. Вот ведь, двадцать человек в отряде, а почти каждого можно отличить по стуку в дверь.

Постучаться в дверь. Наемнику! Ха! Смешно. Раньше лупили сапогом. И все. В лучшем случае. Ну, к Старшине когда входили, то… Нет, вру. Тоже не стучали. Я входил, да Второй, а остальные – только если крайняя нужда и дело, и без стука.

Это Старшой ввел моду. Опять его словечко. Странный мы отряд. Теперь. Прежде – как у всех наемников. Ну за погань всякую не брались. Старшина тоже был с понятиями. Грабить – не грабили. На простое убийство тоже не подписывались. Но если плохо что-то лежало…. А так… Конечно. Золото, выпивка, бабы, куда ж без этого. Мерзавцев среди своих не было. Чужих тоже не обижали. Да ведь кто в наемники пойдет? Всем же понятно – последнее дело. Или человек больше ничего не умеет, или отчаялся совсем. Во всем.

Я вот другого не умею. Война, мор. Или в бандиты, или в наемники. А Старшой – с отчаяния. Это точно. Это сейчас наемников чуть уважать стали. А после мора – что наемники, что банда отморозков. Ну нас только в городки пускали, все же дисциплина… Я вот думаю, что Старшина тогда потому отряд и сделал, что стар стал по болотам и лесам сидеть. А после мора половина народа по углам пряталась. Потом-то да, стали сами порядок наводить. Убил, ограбил, поймали – в петлю. Не поймали, так объявили по всей округе – мол, такой-то, оттуда-то, приговорен; если опознаете – имеете полное право вздернуть на городской площади. И наемников стали привлекать. Чтобы от других таких же головорезов отбиться. Вот и были, кто нашивку успел нацепить – за стеной, часто впроголодь, но по закону стреляют. А кто хотел посытнее, да побыстрее, кто запачкался, тем пришлось в лес. Мы успели. Первые годы тем и занимались, что тех, кто не успел…. Наймут нас, от таких же, как мы, обороняться, вот в городке власть и порядок. Из лесу наскочат, ответ получат. Кого повесят, кто затаится, кто уйдет. Полгода – и нам пинка под зад. Мол, дальше сами управимся, а на вас больше денег нет.

Много отрядов было. Да. «Свистуны», «Волки», «Белый дракон», «Упыри»… всех и не упомнишь. Какие-то распались, другие в банды подались. Но в основном на постоянную службу устроились. К какому-нибудь барону или в городе на охрану сели.

И между собой отряды бились. А как же. Мы с «Зелеными братьями», помню, славно порубились. Положили бы друг друга, точно. На счастье, наш тогдашний наниматель с их начальником договорился. Старшина потом с командиром «Зеленых» встречался, вспоминали какую-то «Дикую кампанию». Сидят два таких старых перца, глазищами вращают и орут песню. Куплет только помню: