Оскал фортуны - Юрий Иванович

При заходящих лучах солнца флотилия успела опять вернуться к месту расположения армии Союза Побережья. Сигнализация флажками стала невозможна, а факелами передавались лишь несколько общих сигналов. Но зато сам Менгарец теперь пожелал лично наведаться на берег. Прочный бот и несколько мешков соли в нем придавали его святости должную уверенность. Хотя и тыл он укрепил: все стоящие на рейде корабли были приведены в состояние наивысшей боевой готовности. Все-таки кашьюри – дело слишком серьезное. А уж тем более в темное время суток.

Пока доплывали к берегу, один из матросов довольно щедро посыпал воду перед тяжеловесным ботом солью. Может, монстры и спали по ночам, но лишняя предосторожность не помешает. Небольшой кавалерийский отряд, дежуривший на берегу, не слишком удивился появлению гостей, сразу предоставили запасных коней, и вскоре монах уже входил в королевский шатер, расположенный в центре устроенного по всем военным правилам лагеря. Видно было, что весть о прибытии Менгарца донеслась до монарха раньше, чем резвый, полный сил конь. Гром встречал его на пороге с распростертыми объятиями:

– Мне доложили о возвращении флотилии, но никак не ожидал увидеть тебя лично! Рад! Но не опасно ли такое плавание на утлых лодчонках?

Они только успели душевно обняться, как полог шатра открылся, и внутрь вошла первая наследница короны. Обниматься она не стала, а только строго задала вопрос, в точности повторяющий смысл только что прозвучавшего. Мужчины коротко рассмеялись, и Виктор не стал их томить ожиданием:

– Вы словно сговорились выпытывать одно и то же. Поэтому сразу хочу сказать, что не только на утлых лодках, но даже на огромных фрегатах ходить по проливу смертельно опасно. К счастью, дионийцам удалось приоткрыть тайну внутреннего строения этих смрадных кашьюри, и мы отыскали вполне эффективное средство борьбы с этими хищниками.

Далее он довольно подробно живописал последнее сражение в заливе и последствия применения соли. Разве что умолчал о своих несуразных подвигах с огромным двуручником, потому что заметил слишком строго нахмуренные бровки принцессы. Завершая свое эпическое повествование, Виктор подвел итоги:

– Когда мы выходили из залива, то наблюдатели насчитали около пятнадцати тел в непосредственной близости от якорной стоянки и около десяти на самом краю подводного обрыва. Причем последние начинали всплывать от образовавшихся, видимо, у них внутри газов. Как мы предполагаем, последний десяток скончался от «соленых угощений», именно тогда внутренняя плоть начинает дымиться или парить. Главное – они умирают. Так что бороться с этой нечистью можно и есть чем. Да и обычные мечи, копья и дубины зарекомендовали себя отлично. Другое дело, если кашьюри попытаются выползти на берег тысячами.

Монарх так и подпрыгнул на месте:

– Кошмар! Где вы видели такое количество?!

– Мы не видели, – монах поднял ладони вверх, успокаивая в первую очередь ее высочество, – но это не значит, что такого количества этих тварей мы никогда не встретим. По всей вероятности, чем ближе в Сангремару, тем большие стаи кашьюри будут встречаться на нашем пути.

– То есть…

– Вот именно! Опасаюсь, что рейд кавалерии по пляжу вдоль пролива может оказаться под угрозой. Поэтому предлагаю прибегнуть к небольшой хитрости и предупредить опасность.

– Понятно. – Роза повернулась за поддержкой к отцу: – И наверняка он сам захочет быть главным участником этой так называемой хитрости.

– Доченька, давай его вначале выслушаем? – попросил Гром с небывалым смирением. А потом кивнул монаху: – Продолжай.