Прячься, девочка, он уже здесь… - Василий Гавриленко

— Весело жилось в моем домике? — физиономия рыбообразного рыбака возникла прямо перед лицом девочки. Соня отпрыгнула в сторону, но клешни Сумрачного Карпа схватили ее за горло. — Куда? Не уйдешь!

Когда Соня уже начала задыхаться, из-за воротника ее кофты прямо на клешни Хранителя Мисоша выпал медальон — простенькое сердечко с надписью «Кэти от папы», девочке подарили его еще до приезда в город вечной юности Ихтиандр. Хватка тут же ослабла, Соня судорожно хватала воздух.

— Откуда у тебя это? — по холодной щеке Сумрачного Карпа вдруг скатилась слеза. — Кэти?

— Что происходит? — Мисош в образе Жука возник сбоку, словно выткавшись из воздуха. — Почему она еще жива?

Хранитель держал в клешнях медальон и молчал.

— Ну?!

— Я не буду этого делать, — тихо сказал Сумрачный Карп.

Мисош содрогнулся, и его глаза вспыхнули красным огнем.

— Убей ее!

— Нет!

Соня почувствовала, как что-то круглое и тяжелое упало ей в руки — это была голова странного рыбака, широко открытые глаза смотрели неподвижно и радостно. Девочка вскрикнула и потеряла сознание.

Книга R

— Бедная девочка, — тяжелый вздох донесся до Сони. — Теперь она сирота…

Соня открыла глаза, и ее ослепил белый цвет. Не нужно было долго ломать голову, чтобы понять: она в больничной палате. Круглая лампа под потолком неприятно светила в лицо, скучно пахло лекарствами. Соня лежала на широкой больничной кровати с высокими металлическими спинками, словно вновь оказалась в клетке. Около двери стояли два человека в белых халатах — высокий худой мужчина со строгим равнодушным лицом и полная женщина, похожая на добрую фею из мультика. Они, похоже, не заметили, что Соня уже очнулась, и тихо переговаривались между собой.

— Да, бедняжка. И что заставило Риса Листока ночью ехать по лесной дороге да еще набрать в кабину столько людей, в том числе детвору? Преступная халатность, — мужчина даже взмахнул рукой от негодования. — Выжила только эта девочка.

— Думаю, ее ждет теперь приют святого Шизикса, — голос полной докторши — скрипучий, как старый пень, неприятно резанул слух.

— Ну, зачем вы так? В Ихтиандре много добрых людей… Да… Страшная авария.

— Какая авария? — крикнула Соня.

— О, детка, ты очнулась? — доктор с суровым лицом кинулся к постели девочки и поправил на ней клетчатое больничное одеяло. — Тебе нельзя говорить и волноваться…

— Какая авария?

— Твои родители и брат разбились, крепись, — проскрипела полная «фея» вызвав осуждающий взгляд доктора. — Вместе с ними, если тебя это утешит — Алекс Тимпов и Рис Листок… Ума не приложу, как вы все поместились в машину?

— Где моя мама? Не было никакой аварии!

— Постарайся уснуть, детка, — ласково проговорил доктор и погладил Соню по голове.

— От них только головешки остались, — ядовито заметила докторша. — Пойдемте, Азпирс!

Доктор Азпирс, недовольно качая головой, вышел из палаты вслед за толстой «феей», и тихонько прикрыл дверь. Соня осталась одна.

«Какая авария?» — в панике подумала девочка.

Неужели ей привиделось, и не было ни зверушек, бегущих по лесу, ни озера без воды, ни двух тоннелей, ни Мисоша, ни рыбообразного рыбака, спасшего ее? Неужели была просто авария — грубая, земная авария, когда машина срывается с дороги и на полной скорости врезается в дерево?

— Нет! — крикнула Соня, нисколько не заботясь о лежащих в соседних палатах больных, и ничком упала на подушку, которая была такой твердой, что от удара загудела голова.

— Что это? — девочка сунула под подушку руку и достала толстую книгу со знакомым золотистым знаком на переплете.

«От них головешки остались!» — вспомнился Соне скрипучий голос и, громко всхлипнув, она швырнула книгу в угол:

— Все началось из-за тебя!

Книга гулко ударилась о стену — один из больных в соседней палате подскочил до потолка и излечился от болезни Паркинсона — и, упав на пол, открылась.

Соня вспомнила, как они с Анжелой едва не сломали ногти, пытаясь открыть этот фолиант. Девочка встала с постели и взяла книгу. Ее опять ждало разочарование — страницы были чисты.

— Глупость!

Злые слезы принялись душить Соню: все обман, все иллюзия.

Но вот через тонкую бумагу, будто водяные знаки, начали проступать четкие буквы. Соня прочла:

«Если ты открыла эту книгу, то знай — ты избрана! Ты — единственная и настоящая Воительница, та, которой подвластно время и правда.

В твоей жизни есть страшная потеря, иначе книга осталась бы закрытой, и только в твоей власти вернуть тех, кто тебе дорог.

Если ты мала и слаба, то знай, — ты велика и сильна, если ты глупа и ничтожна, то знай — ты прозорлива и мудра.

Твой путь будет тяжел и суров, и не раз на нем будет подстерегать отчаяние.

Смерть — есть бездна, бездна окружает тебя и часто кажется, что ее невозможно преодолеть. Но ты знай, что жизнь — это тоже бездна, бездна — в тебе самой! Смотря в эту бездну, ты победишь смерть».

Книга выпала из рук Сони и закрылась, еще секунда — и внутренний огонь стал пожирать страницы, добрался до переплета, раскалив золотистый знак, и вырвался наружу синими языками. Книга исчезла, оставив после себя едва заметный след на полу.

Соня подошла к окну. Облака бежали по серому небу, внизу, на деревьях, сидели нахохлившиеся воробьи.

«Неужели это написано про меня?»

Соня ясно вспомнила кувыркающуюся в огненном шаре машину, летящую в кювет, и содрогнулась. Но тут же перед ее глазами возникли улыбающийся Фил с ведром рыбы и удочкой, Анжела, Рики у нее на руках.

«Да, это про меня!».

Конец первой книги