Девятое Правило Волшебника, или Огненная Цепь - Терри Гудкайнд

Полдень уже давно миновал, когда Виктор, Никки, Кара и Ричард, пересекая длинные тени деревьев, вступили в масличные рощи, покрывающим холмы вокруг Алтур-Ранга. Весь день Ричард не сбавлял хода, и трудное, хотя и не слишком долгое путешествие вымотало всех четверых. На смену прохладному дождю пришли давящая духота и влажность. От ходьбы путники взмокли так, словно дождь все еще поливал их.

И все же Ричард чувствовал себя лучше, чем пару дней назад. Несмотря на сильное напряжение, он понемногу выздоравливал.

Радовало его также и то, что чудовищный зверь никак не заявлял о себе. Несколько раз Ричард оставлял своих спутников и возвращался по следам на некоторое расстояние, проверяя, не преследует ли их кто-либо. Он так и не заметил никого и ничего, и ему стало чуть легче дышать. Он также успел поразмыслить над сообщением Никки; если Джеганю действительно удалось создать такое чудовище, вовсе не обязательно оно же убило бойцов Виктора. И нападение как таковое не означало, что чудовище уже вышло на охоту за Ричардом. Но никакого иного объяснения, даже приблизительного, он придумать не мог.

По дорогам, ведущим в город, оживленной чередой двигались тележки, фургоны и отдельные пешеходы. Видимо, торговля успела заметно развиться со времен отбытия Ричарда из Алтур-Ранга. Люди прибывали как из ближайших поселков, так и, судя по одежде, издалека. Кое-кто из пешеходов узнавал то Виктора, то Никки. Восстание сделало их обоих известными в городе. Многие узнавали и Ричарда — одни видели его в Алтур-Ранге в ночь, когда началось освободительное восстание, другие замечали его меч. Люди, выросшие в Древнем мире, под властью Ордена, непривычные к красивым вещам, сразу запоминали это уникальное оружие в блестящих, отделанных серебром и золотом ножнах.

Проходя мимо четверки, люди улыбались, приподнимали шляпы или дружески кивали. Непривычно было видеть столько улыбок в Алтур-Ранге. Кара относилась к этим знакам внимания подозрительно.

Ричарда порадовало бы оживление, царящее в Алтур-Ранге, не будь он так сосредоточен на вещах, гораздо более важных для него. Но день уже клонился к вечеру, и до темноты маловероятно было успеть приобрести лошадей, заготовить провизию и все, что нужно для путешествия. Нехотя он признал, что без ночевки в Алтур-Ранге не обойтись.

Теперь Ричард с большим вниманием поглядывал по сторонам. Раздумывая, где закупать припасы, он заметил, что на перекрестках дорог, прежде бывших лишь тропами и проселками, возникли скопления торговых палаток. В них продавали всевозможные товары, от различных овощей до вязанок дров и женских украшений. В предместьях проезжим предлагали сыры, колбасы, булки — а в окраинных кварталах народ толпился у прилавков, прицениваясь к отрезам тканей или проверяя качество кожаных изделий.

Ричард вспомнил, как приходилось им, когда Никки впервые привела его в Алтур-Ранг, простаивать день напролет в очереди, чтобы получить краюху хлеба — и бывало, что запас заканчивался гораздо раньше, чем очередь доходила до них. Хлеб был дешев — но его, как и всех прочих продуктов, вечно не хватало.

Ричарду казалось крайне нелогичным называть что-то несуществующее доступным. Хотя законы и повелевали накормить голодных, призрак голода витал над улицами и унылыми домами города. А теперь хлеб в изобилии продавался на каждом углу, и голод стал не более чем тяжелым воспоминанием.

Те, кто распространял идеи Ордена, оставались преступно слепы к бесчисленным страданиям и смерти, сопутствовавшим этим идеям. Но эти люди в большинстве своем потерпели поражение — либо были убиты, либо бежали.

Те, кто боролся за свободу и обрел ее, имели все основания дорожить ею. Ричард надеялся, что у них хватит сил удержать свои завоевания — столь наглядные и важные для всех.

Добравшись до старых кварталов города, он заметил, что многие кирпичные домики, в прошлом замызганные, теперь были вычищены и сияли, как новенькие. Ставни, выкрашенные в яркие цвета, поблескивали в послеполуденной солнечной дымке. Дома, сгоревшие во время восстания, уже восстанавливались. Ричарду, помнившему прежние картины Алтур-Ранга, казалось чудом, что город так преобразился и стал таким жизнерадостным.