Профессиональный некромант. Мэтр на охоте - Александра Лисина

— Это займет всего пару минут! — выдохнул я, умоляюще глядя на отчего-то занервничавшего мага. Демоны, что он такой нерешительный-то? Можно подумать, я его пытать буду! А мне всего-то и надо кое-что спросить, потому что Нич, как всегда, умчался с утра, не поздоровавшись, а никого другого, сведущего в теме, поблизости не было.

— Хорошо, — обреченно кивнул Свим, когда я решительно загородил дверь собой. — Только быстро!

— Спасибо. Вопрос у меня вот какой: вчера я читал вашу дипломную работу, посвященную особенностям работы стандартных порталов. В ней вы очень хорошо рассказываете о строении и функционировании телепортационных арок, даете подробные данные о дальности перемещения с объяснениями ограниченности преодолеваемого расстояния… Я хотел уточнить. Вы несколько раз ссылаетесь на работы мастера Илиойса и его «Пространственные вихри», но я не нашел данных, что за время, прошедшее со смерти этого великого первооткрывателя, наши маги смогли улучшить его изобретение.

— Как это они не смогли? — возмутился преподаватель. — Первые телепортационные арки могли перемещать предметы на расстояние всего в тысячу шагов! Потом — десять тысяч, сто, а четыре с половиной года назад лаборатория мастера Хирье сотворила экспериментальный образец, который оказался способен перебрасывать объекты более чем на сто пятьдесят тысяч шагов! Разве это не достижение?

— Я так понял, в настоящее время никому, кроме исследователей, эта аппаратура недоступна? — наморщил нос я.

— Верно. Поэтому сейчас пределом для арок считается расстояние в сто тысяч шагов. Но, думаю, уже в следующем году ситуация изменится.

Я просиял: отлично! Значит, мои расчеты верны и можно не опасаться прокола. Плохо все же потерять пятьдесят лет в стазисе и не успеть разобраться во всех магических новинках, которые появились за это время.

— Спасибо, мастер. Тогда еще вопрос: сейчас мы мало используем переносные телепорты…

— Это временно, молодой человек, — снисходительно посмотрел на меня юнец. — Пока они не до конца изучены и сильно ограничены расстоянием.

— Я читал, что дополнительных тысяч пять шагов, а то и десять они способны нам подарить при перемещении.

— Вообще-то девять с половиной, — поправил Свим. — В книгах указана цифра десять тысяч шагов. Однако на практике оказалось, что после десяти тысяч сигнал от арки становится неустойчивым, поэтому в последние годы работу переносок ограничили меньшим расстоянием.

— А если кто-то рискнет использовать их на большем удалении?

Молодой преподаватель усмехнулся.

— Сочувствую ему. И заранее посоветовал бы написать завещание. Это все вопросы, Невзун?

— Почти, — довольно кивнул я. — Не уверен, сможете ли вы мне подсказать, но вчера в «Жизнеописании великих магов прошлой эпохи» я наткнулся на один интересный эффект, впервые описанный на полях кровопролитных сражений. Он называется эффектом памяти поля.

— Ого, какие у вас запросы! — поразился Свим, но настороженности в его глазах не появилось. — Не уверен, что вы правильно обратились, но тема действительно интересная.

— Еще бы, — подхватил я. — Наверное, правильнее было назвать это явление эффектом памяти пространства, поскольку это смогло бы лучше объяснить, почему в местах массовой гибели людей… особенно там, где творилась темная магия и боевая магия вообще… время там словно останавливается. В таких местах не растут деревья, чахнет трава, там не селятся птицы и очень быстро заболевают люди. А при создании заклинаний выясняется, что эти места превращаются в аномальные зоны, в которых невозможно спрогнозировать результат работы магии! Скажите, это правда?

В глазах молодого мастера мелькнул огонек любопытства.

— Пока этот вопрос никто не изучал. И, вероятно, им никогда не будут заниматься, потому что использование заклинаний в подобных зонах строго противопоказано — эффект памяти способен воспроизвести, так сказать, события давно прошедших дней и смоделировать направленную на заклинание энергию таким образом, что вместо задуманного, скажем, дождика на поле обрушится смерч. Или еще какое-нибудь стихийное бедствие, которое приведет к жертвам. А раз использовать магию нельзя, то никто туда и не сунется.

Я припомнил вчерашнюю ночь.

— Скажите, мастер, а не встречались ли вам где-то упоминания о том, что некоторые виды заклинаний, скажем, защитные или поисковые, все-таки могут использоваться в таких местах без риска для жизни?

— О поисковых не слышал, — всерьез задумался маг. — А защитные вокруг таких аномалий действительно используют, чтобы никто случайно не забрел. Обыватели, незнакомые с теорией времени, вообще считают, что отголоски боли при массовых смертях словно бы пропитывают то место, где когда-то пролилось много крови. Природа мстит за то, что ее напоили чужим страданием, поэтому время от времени разражается странными, безусловно опасными явлениями и периодически воспроизводит те беды, которые обрушили на нее воевавшие много лет назад маги. На мой взгляд, это — полная чушь. Я уверен, что эффект памяти у пространства действительно есть, и месть тут абсолютно ни при чем. Просто когда мы тревожим его новыми заклинаниями, оно реагирует так, как реагировало много лет назад. Раздражитель другой, а результат — тот же.

— А сколько нужно времени для того, чтобы такая память стерлась?

— Столетия, — пожал плечами светлый. — И то мы не знаем, не останется ли после этого следов, которые раз в тысячу лет способны «выстрелить» каким-нибудь заклятием. Как вы понимаете, этот вопрос никто из наших с вами современников не исследовал, поэтому можно только строить догадки и предположения. А теперь мне пора, Невзун. Вы зайдете или встретимся на экзамене?

Я коротко поклонился.

— На экзамене, мастер. Благодарю вас за терпение.

Остаток дня я просидел в книгохранилище, старательно делая вид, что готовлюсь к экзаменам, попутно изучая историю герцогства Ангорского и собственных скромных земель.

Разумеется, карта профона там тоже была, но раньше вечера уходить из академии я не собирался — чревато. Народу вокруг толклось много. Правда, близко не подходили, дурацких вопросов не задавали и не видели названия толстенных талмудов, которые я умышленно расположил корешками к себе.

Да и зачем кому-то знать, что я интересуюсь событиями не пойми какой давности? И зачем демонстрировать, что неуемное любопытство завело меня в глухие географические дебри?

Один только завхоз Снудер, заглянув ближе к обеду и заметив склонившегося над книгами адепта с пирогом, в голос возмутился, нарушив вдумчивую атмосферу царящей в хранилище благоговейной тишины. Сидящий за соседними столами народ тут же разбежался. Кто-то, напротив, затаился в углу, явно собираясь дождаться скандала. Однако когда я поднял голову и вперил в приближающегося Снудера задумчивый взгляд, вопли так же внезапно прекратились, а разгневанный хозяйственник издал тихое «ой» и под изумленными взглядами адептов испарился.