Дочь Империи - Раймонд Фейст

Мара уже не пыталась сохранить важный вид. В первый раз после смерти Ланокоты у нее стало по-настоящему легко на сердце, и лицо осветилось неотразимо милой улыбкой:

— Тогда тебе придется раздобыть для себя плюмаж у Кейока, сотник. — После этого она обратилась к Сарику:

— Добро пожаловать, Сарик.

Он склонил голову:

— Госпожа, твоя честь — моя честь. Если будет на то милость богов, я умру

— надеюсь, это будет не слишком скоро — смертью воина на службе у такой красавицы, как ты.

Подняв брови, Мара взглянула на обоих кузенов:

— Похоже на то, что льстивость — наследственное свойство у вас в семье, равно как и недостаток почтения к высокому рангу.

Потом она указала на другого пришельца, который сидел вместе с Сариком. На нем была скромная одежда и простые кожаные сандалии, а волосы его выглядели по меньшей мере странно. Они не были подстрижены коротко, как у солдата, не завиты в локоны, как у торговца, и не образовывали лохматую шевелюру, как у работника.

— А это кто?

Незнакомец встал; Сарик пояснил:

— Это Аракаси, госпожа. Он также состоял на службе у моего хозяина, хотя он и не солдат.

Аракаси оказался человеком среднего роста, с правильными чертами лица. Но в его осанке не было ни горделивой выправки воина, ни смиренной почтительности пахаря. Внезапно почувствовав какую-то растерянность, Мара спросила:

— Тогда почему же он не присоединился к землепашцам и ремесленникам?

Темные глаза Аракаси вспыхнули, словно его что-то позабавило, но черты лица оставались неподвижными. Потом он вдруг неузнаваемо изменился. Почти не шевельнувшись, он казался теперь совершенно другим человеком: отчужденный, хладнокровный грамотей-ученый стоял перед Марой. Тут она приметила то, что должна была бы разглядеть раньше: кожа у него оказалась совсем не такой задубелой, какая бывает у полевых рабочих. Во всяком случае, у него отсутствовали мозоли, которые остаются на руках у тех, кто изо дня в день возделывает землю, пользуется инструментами или упражняется с оружием.

— Госпожа, я не землепашец.

Что-то заставило Кейока насторожиться. Он без промедления выступил вперед и встал между своей госпожой и незнакомцем:

— Если ты не землепашец и не солдат, то кто же ты? Купец, моряк, жрец?

Словно не обратив внимания на вмешательство Кейока, Аракаси сказал:

— Госпожа, в свое время я побывал в шкуре каждого из них. В образе жреца из храма Хантукамы я однажды собирал подаяние в доме, где гостил твой отец. Мне доводилось носить личины солдата, разносчика, работорговца, сводника, водоноса, мореплавателя и даже нищего.

Этим можно кое-что объяснить, подумала Мара, но не все. Она задала вопрос иначе:

— Кому же была отдана твоя верность?

Аракаси отвесил изысканный поклон с изяществом и непринужденностью высокородного вельможи:

— Я состоял на службе у властителя Тускаи — до того, как его убили псы Минванаби. Я был у него мастером тайного знания — начальником разведки.

При всем желании Мары сохранять невозмутимость, ее глаза изумленно расширились:

— Мастером тайного знания?..

Незнакомец расправил плечи. В его улыбке не осталось веселья.

— Да, госпожа. По одной причине, которая важнее всех прочих, для тебя было бы желательно принять меня на службу: покойный властитель Тускаи потратил большую часть своего состояния на то, чтобы создать сеть осведомителей. Я был главой этой сети; наши агенты действовали во всех городах Империи и во многих знатных домах. — Голос незнакомца зазвучал тише; в нем слышалась странная смесь гордости и сомнения. — Эта сеть цела и невредима.

Внезапным движением Кейок потер большим пальцем подбородок.

Мара прочистила горло, бросила в сторону Аракаси пытливый взгляд и, осмотревшись по сторонам, сказала:

— Такие вещи лучше не обсуждать во дворе. Я еще не стряхнула дорожную пыль с одежды, и с полудня у меня не было ни минуты даже для того, чтобы немного подкрепиться. Зайди в мои покои примерно через час. А Папевайо тем временем позаботится о тебе.

Аракаси поклонился и присоединился к Папевайо, который жестом пригласил загадочного новичка последовать за ним в баню около казарм.

Оставшись в обществе Кейока и тридцати трех воинов, не имеющих хозяев, Мара пребывала в задумчивости. После недолгого молчания она тихо повторила:

— Мастер тайного знания в доме Тускаи… — Обратившись к Кейоку, она поделилась с ним воспоминанием:

— Отец всегда говорил так: властитель Тускаи знает очень много. Боги могут счесть, что он знает слишком много для простого смертного. Люди шутили, будто у него в подвале заперт маг с волшебным кристаллом, и этот маг рассказывает хозяину все, что увидит в кристалле. Как ты думаешь, может быть, все дело и заключалось именно в Аракаси?

Кейок не высказался прямиком. Он лишь предупредил:

— Будь осторожна с ним, госпожа. Человеку, который занимается шпионажем, редко требуется честность. Ты правильно сделала, что отослала его вместе с Вайо.

— Верный мой Кейок, — произнесла Мара с глубокой признательностью в голосе. В свете факелов она повела головой в сторону группы оборванцев, ожидающих его команды. — Как по-твоему, ты сумеешь принять у этой компании присягу и еще выкроить время для омовения и обеда?

— Должен суметь, — пожал плечами военачальник с редкой для него неуверенностью. — Хотя… как я дожил до старости при такой беспокойной службе — одним богам известно.

Прежде чем Мара успела ответить, он выкрикнул команду, и, как и подобало вымуштрованным солдатам, люди в отрепьях, столпившиеся во дворе, встали в строй, повинуясь властному голосу офицера.