Темная ночь - Джена Шоуолтер

– Останови его! – выдохнула Эшлин. – Пожалуйста!

– Я не могу. А если бы и мог, то не стал бы делать это. Не беспокойся о ней. У Ярости могучие крылья, легкий вес Даники для них – ничто.

Он осмотрелся в поисках Рейеса, который шагал из угла в угол. В руках у него был кинжал, причем держал он его не за рукоять, а за лезвие, и кровь хлестала из его кулака с побелевшими костяшками на пол.

– Нам нужны вода и кофе, – сказал ему Мэддокс, вспоминая наказы Даники.

Рейес остановился и крепко зажмурился, словно силясь взять себя в руки, словно он балансировал на грани полного самозабвения.

– Я должен был сам с ней пойти, но идти пешком слишком долго. Видел, как она была напугана?

– Видел. – Мэддокс не знал, что еще сказать. Страх Даники был для него пустым звуком, когда рядом страдала от боли Эшлин.

Рейес потер подбородок, оставляя на коже кровавые следы.

– Ты сказал нужны вода и кофе?

– Да, – подтвердил Мэддокс.

Казалось, Рейес был благодарен за то, что ему нашли дело. Он ушел. Очевидно, Мэддокс был не единственным в крепости, у кого внезапно возникли проблемы с женским полом. Скоро Рейес вернулся с подносом и поставил его на край кровати, после чего снова удалился. Мэддокс сомневался, что он еще вернется. Если Рейес испытывает к Данике хоть половину тех чувств, которые Мэддокс питает к Эшлин, то впереди его ждет такая бездна боли, какая ему еще даже не снилась. Грустно мотнув головой, Мэддокс перегнулся через Эшлин и взял с подноса стакан теплой воды. Подсунув ладонь ей под шею, он слегка приподнял ее голову и поднес ко рту стакан.

– Выпей, – сказал он.

Упрямо сжав губы, она отрицательно покачала головой.

– Выпей, – настаивал он.

– Нет. Меня может снова…

Воспользовавшись тем, что девушка открыла рот, он влил туда содержимое стакана. Она поперхнулась и закашлялась, но большую часть воды все-таки проглотила. Несколько капель повисло у нее на подбородке. Мэддокс поставил пустой стакан на пол. Эшлин посмотрела на него янтарными глазами, полными укора.

– Я сказала, что мне лучше, но это еще не значит, что я чувствую себя превосходно. Желудок еще побаливает.

Мэддокс скривил губы. Заботиться о смертном – непросто. Он так и не извинился за то, что заставил ее пить. «Она получит то, в чем нуждается, – решил он, – хочет она того или нет». Затем он взял с подноса чашку с кофе и скривился еще сильнее: напиток был холодный. Ну что ж, сойдет и такой.

– Пей, – велел он. Почему-то – он по-прежнему не был готов размышлять над этим – она была важна для него, очень много для него значила.

Ни слова не говоря, без малейшего предупреждения девушка выбила у него из рук кофе. Удар вышел совсем слабым, и все же керамическая чашка отлетела на пол и разбилась, пол окрасили черные лужица и уйма брызг.

Щеки Эшлин порозовели.

– Нет, – протянула она с облегчением.

– Очень грубо с твоей стороны, – пожурил ее Мэддокс, мягко отводя от висков пряди волос, нежно касаясь шелка кожи.

– Мне все равно.

– Ну и ладно. Обойдемся без кофе, – примирительно сказал он, смотря на нее, на женщину, которая перевернула весь его мир сверху вниз. – Ты по-прежнему хочешь уйти отсюда? – Этот вопрос сорвался у него с уст помимо воли. Мэддокс не собирался спрашивать Эшлин ни о чем таком, ибо уже принял решение любой ценой удерживать ее в замке; но внутри его родилась совершенно глупая потребность дать ей все, чего бы она ни пожелала. Она сосредоточенно смотрела поверх его плеча, сквозь стену, куда-то в пустоту. Несколько мучительных минут прошли в полной тишине.

Мэддокс ударил кулаком подушку.

– Эшлин, отвечай мне – да или нет.

– Я не знаю, – мягко отозвалась она. – Я боготворю тишину, и мне начинаешь нравиться ты. Я благодарна, что ты заботишься обо мне. – Она запнулась. – Но…

«Но она по-прежнему боится меня», – понял Мэддокс.

– Я уже сказал тебе, что я бессмертный, – проговорил он. – И уже сказал тебе, что одержим злым духом. Тебе следует знать еще только одно – это то, что я буду оберегать тебя, пока ты здесь.

«Даже от меня самого», – пронеслось в его голове.

За минувшие часы воин пережил подлинный переворот! Вчера, даже еще этим утром, он хотел взять ее тело, допросить ее, а затем убить, а теперь из кожи лезет, лишь бы она осталась жива. И он уже не знал, какие вопросы хочет ей задать.

– Ты защитишь другую женщину? – спросила она. – Ту, что помогла мне.

Пока они не придумают, как скинуть бремя власти титанов, едва ли хоть кто-то в целом мире сумеет защитить девушку-врача. Даже Рейес бессилен. Но Мэддокс мягко пожал руку Эшлин и сказал:

– Не думай о ней. Аэрон о ней позаботится. – И это не было ложью.

Эшлин благодарно кивнула, и мужчина ощутил укол вины.

Несколько минут прошли в молчании. Мэддокс рассматривал девушку, с радостью отмечая, что ее кожа и губы становятся нормального цвета, а в глазах уже не стоит боль. Она тоже пристально смотрела на него, но понять, о чем при этом думает, было нельзя.

– Почему демоны совершают добрые дела? – внезапно спросила она. – Помимо того, что ты сделал для меня, вы совершили много добра для города и горожан: жертвовали деньги, занимались филантропией. Люди считают, что вы – ангелы. Они думают так на протяжении многих тысячелетий.

– Откуда ты знаешь, что думали люди тысячу лет назад? – спросил Мэддокс.

Эшлин вздрогнула и посмотрела в сторону.

– Я… я просто знаю это, – ответила она.

«Она что-то скрывает, – понял мужчина, – не хочет, чтобы я что-то о ней знал». Он осторожно взял ее за подбородок и заставил снова посмотреть ему в глаза.

– Я и так знаю, что ты наживка, Эшлин. Поэтому можешь говорить все как есть.

Девушка сощурилась так, что ее глаз стало почти не видно из-за темных, золотистых ресниц.

– Ты все время называешь меня этим словом, причем в твоем голосе звучит отвращение, но я понятия не имею, что оно значит.

В ее голосе слышалась искренняя растерянность. «Она невинная или хорошая актриса?» – спрашивал себя Мэддокс.

– Я не собираюсь тебя убивать, – пообещал он. – Но с этого момента ты должна говорить мне только правду. Поняла? Ты не должна лгать мне.

Нахмурившись, Эшлин отрезала:

– Я не лгу!

Его кровь начала медленно закипать, а демон вновь дал знать о своем присутствии. Мэддокс спешно сменил тему, понимая, что еще немного вранья, и он может ударить, причинить боль. Наживка она или нет, но он собирался не допустить рукоприкладства.

– Давай поговорим о чем-нибудь другом, – сказал он.