Волшебный корабль - Робин Хобб

— Дом, — сказала она. Потом добавила: — Отец…

«Проказница» ответила дрожью ожидания и предвкушения.

Отвернувшись от иллюминатора, девушка раскрыла свой морской сундучок. Там на дне лежала ее «береговая» одежда — то, в чем она собиралась идти с причала домой. То, о чем она и отец договорились с матерью еще давным-давно. Годы назад. Самого капитана Вестрита обычно видели в городе одетым подобающе и со вкусом: синие брюки и камзол поверх толстой белой рубашки, пухлой на груди от кружев. Все правильно! Он был из старинного семейства и притом известнейший капитан. Альтия и сама не отказалась бы от чего-то в том же духе… Увы — мать была непреклонна: на корабле, сказала она, рядись во что хочешь, но в порту и в городе чтобы непременно была в юбке. Хоть этим, мол, будешь отличаться от прислуги, снующей по улицам! (Мать еще добавляла, что, поглядев на ее руки и лицо, вообще трудно заподозрить, что она — ДАМА, да еще древнего рода.) Тем не менее — сколько ни пилила ее родительница, Альтия послушалась не ее нытья, а спокойного мнения отца. «Не срами корабль», — сказал он дочери. И тем полностью ее убедил.

И вот, в то время как моряки сбивались с ног, готовя якорь и все прочее, необходимое для стоянки в порту, Альтия притащила из камбуза теплой воды и, уединившись в своей каюте, как следует вымылась. Потом стала натягивать «береговую» одежду: нижнюю юбку, верхнюю юбку, блузку, жилетку, кружевную шаль… и опять-таки кружевную сетку для волос, изобретение насмешливого ума. Поверх сетки пришлось еще взгромоздить соломенную шляпку, украшенную вполне дурацкими, с точки зрения Альтии, перьями.

Но когда она стягивала поясом юбки и зашнуровывала жилетку, до нее вдруг дошло, что на самом деле Брэшен был прав: одежда и впрямь висела на ней, как лохмотья на пугале огородном. Она посмотрелась в зеркало. Под глазами залегли темные круги, щеки провалились. Сизовато-серый тон ее одеяний и бледно-голубая отделка лишь придавали Альтии еще более хворый вид. «Бледная немочь, да и только!» Даже руки и те исхудали — глядя на запястья и пальцы, можно было пересчитать все косточки… Альтию, впрочем, это не обеспокоило. «Примерно то же получается, — сказала она себе, — когда человек изнуряет себя уединением и постом, взыскуя вразумления Са. Ну а я взывала не к Са, а к духу своего корабля. Невелика разница…»

Нет, она и не думала сожалеть о своем единении с «Проказницей», от которого пострадала ее внешность. Дело определенно того стоило. Она была даже почти благодарна Кайлу за то, что он ее невольно к этому вынудил.

Она вышла на палубу, щурясь от яркого послеполуденного солнца, игравшего на спокойных волнах, а когда глаза пообвыклись — оглядела причалы. Удачный раскинулся вдоль берега, точно собрание ярких диковин в любой лавке Большого Рынка. И пахло вокруг уже не морем, а сушей.

Причалы, где взимались налоги, были, как всегда, переполнены. Корабли, приходившие в порт, обязаны были сперва ошвартовываться именно там, с тем чтобы мытари сатрапа могли с удобством для себя осмотреть груз и обложить его необходимым налогом непосредственно во время разгрузки. Значит, «Проказнице» придется дожидаться своей очереди. По счастью, было похоже, что «Золотая пушинка» собиралась вскоре отчаливать; стало быть, туда-то они и приткнутся, как только освободится местечко… Потом — это получилось без осознанной мысли, просто само собой — Альтия разыскала взглядом свой дом. Удалось разглядеть лишь уголок белой стены, все прочее заслоняла тень лиственных деревьев. Неблаговидные изменения, случившиеся с ближними холмами, заставили было ее нахмуриться… но это, впрочем, было неважно. Ей вообще не было особого дела до суши и города. Желание поскорей увидеть отца, беспокойство за его здоровье странным образом мешались с глубоким нежеланием даже на время разлучаться с «Проказницей». Капитанская гичка[30], в которой Альтии по традиции предстояло отправиться на берег, еще не была спущена. Не будем утверждать, чтобы девушку распирало счастье при мысли о новом свидании с Кайлом, не говоря уже о совместной поездке на шлюпке; но, право, две недели назад эта мысль расстроила бы ее не в пример больше теперешнего.

Ибо теперь она знала — ни Кайл, ни кто-либо иной уже не сможет отъединить ее от «Проказницы». Они были связаны воедино, и сам корабль не потерпит, если кто-то вздумает вывести его из гавани без Альтии на борту. Кайл, конечно, оставался чем-то вроде занозы в ноге, но его угрозы попросту более не имели никакого значения. Пусть ей только дадут перемолвиться словечком с отцом. Отец сразу поймет, что произошло… Хотя он, конечно, рассердится на нее за все то, что она наговорила в запале Кайлу относительно истинных причин его женитьбы на Кефрии. Альтия и сама теперь болезненно морщилась, вспоминая собственные слова. Ясное дело, отец очень рассердится и отругает ее… Что ж, по заслугам. Однако она слишком давно и хорошо знала его — и не верила, чтобы он пожелал разлучить ее с «Проказницей»…

Альтия сама не заметила, как прошла на самый нос корабля и, забравшись на бушприт, стала смотреть на носовое изваяние. Деревянные веки оставались по-прежнему сомкнутыми, но это не имело значения, ибо Альтия была допущена в сны корабля…

— Не свались.

— Вот уж чего не боюсь. — Альтия ответила Брэшену даже не обернувшись.

— В обычном состоянии — верно, бояться нечего, — согласился он. — Но сейчас ты до того бледная, что я уж решил — как бы у тебя голова-то не закружилась… Смотри, вывалишься за борт!

— Не свалюсь.

Альтия по-прежнему не оборачивалась, желая только, чтобы он поскорее ушел. Но он заговорил снова, на сей раз гораздо более официально:

— Госпожа Альтия, прикажешь ли отправить на берег твой багаж?

Она ответила:

— Только сундучок, стоящий за дверью.

Там сохранялись шелковые отрезы и мелкие подарки домашним. Сундучок был собран еще несколько дней назад.

Брэшен как-то стеснительно покашлял. Он упрямо не желал оставить ее одну, и она раздраженно повернулась:

— Ну? Что еще?

— Капитан мне приказал… оказать тебе всяческое содействие и помощь… по уборке твоих вещей из… ну… офицерской каюты.

Брэшен держался очень прямо. И смотрел не в глаза ей, а в некоторую точку у нее над плечом. Вот тут Альтия не просто поглядела на него, а по-настоящему увидела — впервые за многие месяцы этого плавания. Во что обошлось ему понижение из старших помощников в простые матросы — а ведь он вытерпел это, только чтобы остаться на корабле?… Ей самой пришлось всего однажды в полной мере испытать на себе Кайлово ядовитое жало, тогда как Брэшен… Она сбилась со счета, попытавшись припомнить, сколько раз сам капитан или его новый старпом вытирали о него ноги. Вот и теперь — досталось ему поручение, вызывающее отвращение и заставляющее усомниться в мудрости отдавших его, и что же? Все равно пытается исполнить его, как надлежит справному члену экипажа…