Вернуться живым - Карина Хэлли

Я справлялся единственным известным мне способом — напивался до ступора, надеясь притупить боль, вопросы и ответы. Когда мы оказались у гостиницы, я шел по улице, искал еще выпивки, еще спасения от боли. Я не хотел идти в нашу комнату, разбираться с ней, со всем. Но я должен был.

Я был в комнате всего пять секунд, когда Перри ворвалась, заперла дверь и толкнула ладонями меня в грудь.

— Да что с тобой такое? — закричала она, глаза пылали, в голосе звенел гнев.

Я позволил ей толкнуть меня. Не отбивался. Я смотрел на пол и собирался с силами, зная, что нужно сделать. Если нам с Перри нельзя быть вместе, если это навредит ей или убьет ее, я не мог так поступить с нами. Я не мог любить ее и быть с ней такой ценой.

Я умирал изнутри, и она не знала. Я не мог показать ей. Наш мир так быстро менялся.

Я не замечал ее гнев, сел на кровать и сбросил обувь. Она встала перед моим лицом.

— Ты меня игнорируешь? Что я сделала?

— Остынь, — я мрачно посмотрел на нее. — Ты уже выставила себя дурой.

Она охнула. Ее лицо исказилось, словно я ударил ее по щеке. Я хотел плакать.

— Придурок! Ты… да как ты посмел! Ты заигрывал с ней у меня на глазах. Ты хоть думал, как я себя чувствую?

Я пожал плечами, выдавливая спокойствие.

— Не знаю. Ты срываешься из-за всего. Откуда мне знать, что тебе не нравится?

Она толкнула меня снова, и я обхватил пальцами ее запястья.

— Хватит бить меня, словно безумная, — сказал я.

Она рассыпалась на кусочки.

— Что с тобой произошло, Декс? Вчера все было хорошо. Что случилось? Что изменилось?

— Ты изменилась, — я пошел в наступление. — Тебе нужно разобраться со своими проблемами.

Еще один невидимый удар. Она чуть не согнулась. Я знал, где было больно, потому что ощущал это сам.

— Проблемами?

— Малыш, у нас их полно.

— Не называй меня так, — ее голос был холодным и резким, как сталь.

— Как? Малыш? Перри, я могу назвать тебя кучей имен, но тебе они тоже не понравятся.

Ее глаза вспыхнули, она склонилась к моему лицу.

— Я не ребенок, а твоя девушка. И я пытаюсь достучаться до тебя.

— Ты просто ребенок! — заорал я, удивленный тому, как завелся. Я хотел оттолкнуть ее немного, чтобы у меня было место и время все обдумать. Но теперь все закипало, все то, что я держал в себе. Меня нельзя было остановить.

Я вскочил с кровати и начал искать в карманах сигареты. Я вытащил их, мешочек дрожал в моих руках. Перри подошла и выбила их из моей хватки. Они рассыпались по полу.

— Ты считаешь меня ребенком? — завопила она.

— Тебе двадцать три.

— И что? — выпалила она. — Мне было двадцать два, когда мы встретились. Ты это знал. Что изменилось?

— Ты не готова к этому со мной.

— К чему? К тебе, нагло флиртующему с женщинами у меня на глазах? К тебе, срывающему за миг, игнорирующему меня и рвущему отношения, что еще не начались?

Злость захватывала меня, гнев опалял вены. Я развернулся и закричал на нее:

— Ты даже не сказала, что любишь меня! И не смей говорить, что я срываюсь просто так, потому что я был открыт с самого начала. Это ты закрывалась. Это ты заставляла меня истекать кровью перед тобой!

Она сжала губы, ее лицо побелело. Она отошла от меня, повернулась к стене, опустив голову. Я тяжело дышал, жалея, что ударил так глубоко, жалея, что не могу обнять ее и заставить все это забыться. Но это не защитит от боли. От будущего, что разрушится. Другого выбора у нас не было.

— Мне нужно время, — прошептала она, запинаясь.

Я сглотнул с болью, пытаясь сдержать слезы. Я глубоко вдохнул, тряхнул руками, надеясь, что так отгоню и чувства.

Я выдавил фальшивую улыбку и сказал:

— Что ж, у тебя еще много времени, детка.

Все ее тело дрожало от моих слов, словно они были ножами, что я вонзал в нее. Я понял, что задержал дыхание, легкие просили воздуха.

Она медленно повернула голову ко мне. Она выглядела ужасно опустошенной. Ужасно раненой. Я не хотел так поступать с ней. Я был близок к тому, чтобы потерять ее, был близок к тому, чтобы удержать ее.

— Ладно, — прохрипела она. — Понятно. Я найду себе другую комнату здесь.

— Хорошая идея, — сказал я. Слова сами вылетели. Я жалел из-за этого.

Она прошла к двери, пытаясь держать голову высоко, чтобы не развалиться. Она пыталась быть сильной, быть гордой, знать, что происходит, и что она сделает дальше.

Она замерла у двери, и я верил, что она останется, и я все ей расскажу, обременю своим грузом, чтобы не делать так с нами, чтобы не терзать до крови.

«Ты снова облажалась, — сказала себе Перри, ее мысли было четко слышно. — У тебя был единственный человек, которого ты хотела, и ты все испортила снова, потому что не можешь позволить себе быть счастливой. Декс тебя больше не примет, и ты не узнаешь, что такое — любить его, пока он любит тебя».

Ее презрение к себе ранило меня до костей. Она смотрела на меня пару мгновений, может, надеясь, что выскажет то, о чем думала, может, надеясь, что я что-нибудь скажу. Два упрямца цеплялись за то, что считали правильным. Она считала, что не заслуживала меня. Я думал, что она не заслуживала страдать.

Я делаю так, потому что люблю тебя. Я думал, надеясь, что она как-то услышит меня.

Но она прошла к двери и закрыла ее за собой. Я рухнул на пол, разрушившись после того, как она ушла.