Я вам не ведьма! - Эйта

Как и все мое детство.

Папенька рассказывал, его этой игре в далекой юности научила бабушка. Но, похоже, он что-то перепутал за давностью лет, или, быть может, бабушка ее позабыла. Иначе вряд ли в ее голосе было бы столько недоумения.

— Ты мне вызов бросаешь?

— Да так, просто спрашиваю. Петух или курица?

— Курица?

Я продемонстрировала белые прозрачные лепестки:

— А вот и нет. Цыпленок. Но ты не расстраивайся, у тебя еще две попытки.

И я сорвала еще два бутона.

Мир мигнул и изменился. Теперь мы с бабушкой оказались на берегу речушки. Даже, скорее, не речушки, а ручья, достаточно широкого, чтобы через него была перекинута шаткая доска: похоже, мне стоило скинуть мои деревянные башмаки… Надо же, настоящие деревянные башмаки, в жизни таких не носила, вот это мне снится! Ой, и чулки, чулки какие, вязаные, полосатые! И пересечь реку вброд, поддерживая бабушку под руку.

Нет, не хочу я, чулки жалко, стирай их потом…

— А через ручей переведешь? — Хмуро спросила бабушка.

— Петух или курица?

— Петух! — Рявкнула бабушка и уставилась на бедный бутон, будто желая испепелить его на месте.

— Цыпленок, — констатировала я, снова обнажая белые лепестки, — значит, не судьба.

К следующей смене пейзажа я была уже готова.

Бушующее озеро, другой берег которого теряется где-то в тумане, неожиданно холодный воздух… А туман противный, липкий, оседает на коже мелкими капельками.

Я поежилась, стараясь закутаться… в полупрозрачное белое платье до колен? Ну, сон! Хоть бы оставил мне те теплые чулки, они мне нравились! Я бы сказала, что я об этом думаю, громко и вслух, но подувший в лицо ветер забил мне рот моими же волосами.

Мы с бабушкой стояли на деревянном причале, и рядом с нами была пришвартована лодка.

— Переправишь на другой берег? — Бабушка уперла руки в боки, — А, внученька моя любимая, переправишь? Я отблагодарю тебя, уж я-то тебя отблагодарю, как не отблагодарить любимую внученьку, под крылышком не пригреть такую талантливую…

Я не хотела. Но и так просто сказать «нет» тоже не могла. Это было бы… Да. Неправильно. Это было бы неправильно.

Этот сон не знал слова нет.

Ближайшим синонимом было…

— Петух или ку… — тут я закашлялась, отплевываясь от очередной пряди волос, — кху-кху-кхурица?

— Я отвечу, — веско сказала бабушка, — позже.

— Ладно. Буду ждать ответа, — кивнула я, наблюдая, как потихоньку исчезает и озеро, и тучи, и липкий туман, — Пока. Пока-пока.

Помахала призраку рукой с все еще зажатым в ней бутоном.

И проснулась.

Бутон спрятала в пенале для чертежных принадлежностей. Не хотелось его оставлять без присмотра, но просто опустить в карман штуку, которую я притащила из сна, где общалась с призраком бабушки, казалось… кощунством, пожалуй.

Пенал закинула в сумку. Сумку повесила за ручку на столбик кровати, чтобы в любой момент до нее можно было дотянуться.

Заметила, наконец, что за окном только-только светает, перевернулась на другой бок и снова постаралась заснуть.

Знаете, все эти волшебные сны — это, конечно, очень все захватывающее и волнующее. И соображай я чуть получше, я бы, конечно, побоялась засыпать снова — а вдруг во сне снова начнет твориться что-то непонятное с участием моих усопших, мир их праху, родственников?

Но иногда человеку настолько хочется спать, что он спокойно уляжется на тропе, по которой ежечасно проходит к водопою тысяча слонов.

Так что… да. После такого-то приключения я даже умудрилась выспаться.