Ведьма носит Reebok - Надежда Первухина

«Монастырь», – сказала Флоренс, и это вызвало у меня приступ нервного смеха. Я не переставала поражаться тому, что имеется в корпорации «Медиум». Интересно, может, корпорация владеет еще и международной космической станцией и (по мелочи) околоземным спутником? С них станется…

– Ты меня разыгрываешь, Флой? – улыбнулась я. – Только монастыря здесь и не хватало! Слушай, может, он мужской? Было бы интересно посмотреть на молоденьких монахов!

– Юля, ты неисправима. Идем. По дороге я тебе все объясню.

– А дорога будет долгой?

– Достаточной для того, чтобы развеять все твои возмутительные мысли.

– Вот даже как!

– Да уж.

Мы вошли в коридор. Флоренс нашла на стене коридора что-то напоминающее кнопку и нажала на нее. Стена за нашими спинами вернулась на место, отрезав нас от храма и всего мира. Я на миг испытала приступ клаустрофобии. Ну вот не люблю я лифты и длинные, уводящие в бесконечность коридоры! Еще со времени своей жизни в Щедром не люблю.

Конечно, Флоренс я не показала своей легкой паники. Ещё чего! Чтобы она сочла меня трусливой недалекой ведьмой, не способной ни на что простушкой! Я сумела уйти от цветка-выползня, сумею и здесь справиться. В конце концов, надо уметь держать свои страхи в узде.

– И где же твой монастырь? – спросила я Флоренс, стараясь говорить так, чтобы голос не дрожал.

Мы уже отшагали с десяток метров, ничего в окружающем нас интерьере не менялось (полусумрак, ковер под ногами, кремовые стены коридора и простенькие люстры на потолке), и я подумала, что пора задать вопрос и получить объяснения.

– Монастырь находится здесь. Во всяком случае, сегодня.

– Как это понимать – «во всяком случае, сегодня»?

– Сейчас объясню. Во-первых, я расскажу тебе о самом монастыре. Кто знает, может, со временем ты захочешь примкнуть к рядам его священных дев.

– Ну этого точно не будет, я хочу замуж и кучу детей. Прости, что я тебя перебила. Я внимательно слушаю тебя, Флоренс.

– Итак, – начала моя напарница учительским тоном. – Монастырь Сестер святой Вальпурги был основан в тысяча восемьсот двадцать пятом году несколькими женщинами, у которых были необычайно сильны паранормальные способности. При этом ведьмами в истинном значении этого слова они не были. Эти женщины – история не сохранила для нас их имена – поклонялись не Единому Богу, которому весь мир привык присваивать мужское обличье, а Богине-Матери. По учению этих женщин именно Богиня-Мать заселила Землю-Гею растениями и животными. Богиня-Мать участвовала и в создании человека и даровала человеческой душе извечное стремление к прекрасному. Люди античности почитали Богиню-Мать в лице Артемиды, или Дианы, хотя уже тогда никто не постигал истинных основ культа. Когда же начались Средние века культ Богини-Матери, разумеется, был запрещен, а тех, кто был причастен хоть немного к этому культу, объявляли служителями дьявола. Точнее, служительницами. Ты ведь знаешь, чем знамениты Средние века.

– Массовым уничтожением ведьм, которые и ведьмами-то не были, и вечным страхом перед дьяволом.

– Верно. Тем, кто хранил верность Богине-Матери, пришлось скрываться и таить свою веру. Однако главное было сделано.

– Что именно?

– Верующие сохранили так называемые Свитки Богини-Матери, в которых излагалось учение со всеми его тайнами и культами. И за это Богиня-Мать помогла им.

Мы шагали по коридору, а он все не кончался и не менялся. Я начала подумывать, что без колдовства здесь не обошлось. Так расширить пространство можно только за счет весьма сильных заклинаний. Неужели я столкнулась с еще одной загадкой корпорации «Медиум»? Похоже, что так. А Флоренс продолжала:

– В эпоху Возрождения и Новое время, когда угроза быть истребленными уже не так нависала над ведьмами и другими почитательницами Богини-Матери, культ получил новое развитие и новых сторонников. Многие художники и поэты своими произведениями поклонялись вечной женственности прекрасной и мудрой богини.

– Ну да, – недоверчиво протянула я. – Почему же об этом ничего не известно сейчас?

– Потому что сторонники культа зашифровывали свое поклонение Богине-Матери от случайных и тем более враждебных глаз. Ты знаешь, что Шекспир, к примеру, был адептом культа Богини-Матери?

– В первый раз слышу. Нет, ты серьезно?

– Конечно, серьезно. Я читала об этом в одном исследовании, уже современном. Там говорится, что «Ромео и Джульетта» – это произведение, в котором Шекспир отразил единство мужского и женского начал в Космосе, единство Творца и Богини-Матери.

– То есть под образом Ромео подразумевается Бог, а под образом Джульетты…

– Да, ты верно мыслишь. Джульетта – это вечно юная и прекрасная Богиня-Мать.

– Но тогда почему же они погибают в конце трагедии?

– Юля, разве ты не знаешь, что губит богов? Людское неверие, людские грехи. Ромео и Джульетта погибли из-за людской ненависти. Как гибли почитатели богини во все века.

– А «Макбет»?

– Что «Макбет»?

– Как можно проанализировать «Макбета» с точки зрения существования Богини-Матери?

– Не знаю. Юлька, прекрати смеяться! Я ведь серьезно!

– Ладно, извини. Просто я родилась атеисткой.

– Ты родилась ведьмой, а ведьма и атеизм несовместимы. Пересмотри свою жизненную позицию, и тебе станет намного интереснее жить. Уж поверь.

– Поверю. Но где же твой монастырь?

– Сейчас, уже близко.

И действительно. Коридор вдруг вильнул куда-то в сторону, ковровая дорожка кончилась, да и вообще мраморный пол превратился в утоптанную проселочную дорогу. Стены пропали. Вместо них вокруг нас расстилался пейзаж – бесконечные, уходящие к горизонту поля, заросшие спелой пшеницей, и закатное солнце, посылающее миру прощальные лучи.