Рыжее пророчество - Сергей Платов

– Ты же знаешь, Даромир, земля слухами полнится, а где слухам оседать, как не в питейном заведении. Я хоть и занят целый день по хозяйству, но иногда страсть как люблю чужие разговоры послушать. Уточняю: не подслушивать, а просто слушать, в этом, согласись, разница огромная.

– Именно, – поддержал я излишне скромного хозяина кабака, – главное себе правильно все объяснить, а остальное мелочи.

– Так вот не далее как на прошлой седмице к нам в кабак зашли калики перехожие. Люди особенные, хоть и грязные, так что я им поляну накрыл по всем правилам. Ели они мало, зато говорили промеж собой много. Я как раз с соседнего стола пустую посуду убирал и слышал, как один другому сказал, что, мол, в городе появился молодой колдун, а раз так, то добра теперь не жди и нужно скорее отсюда убираться.

Я чуть груздем соленым не подавился.

– Как это от меня добра не жди? Вот неблагодарные! Я в поте лица тружусь на благо нации, кую, так сказать, щит Родины, чуть ли не ежедневно хожу на службу, законы всякие разные принимаю, а они – «добра не жди»!

– Ты, наверное, не понял, – остановил меня Прохор, – я сказал: «молодой» колдун.

– Ну так я единственный молодой колдун в городе и есть.

Ответом на такую вот непреложную истину мне послужил дружный смех. Басовитый Матренин и тоненький Прошин. Лично для меня в данном случае тональность не имела никакого значения, так что на всякий случай я решил обидеться на обоих.

– Да ладно, чего там! – хмыкнула Матрена, отсмеявшись. – Ты, конечно, еще не старый, но и молодым тебя уже назвать сложно.

– Не понял? – Я даже забыл про обиды. – Как это сложно?

– Да очень просто, – выдала каламбур женщина-гора, – вспомни, вот когда еще безбородым в город первый раз попал, ты молодым был?

– Да, – живо отозвался я.

– А с тех пор ты сильно изменился? – не останавливалась хозяюшка.

На этот вопрос я ответил не сразу. Мой взгляд как-то сам собой уставился на сияющий самовар. Оттуда на меня смотрел солидный муж с густой бородой, в соответствующей статусу одежде, с уверенным нагловатым взглядом и наметившимся животиком. Не могу сказать, что зрелище мне не понравилось (кроме живота, конечно), но тут самому себе я был вынужден признаться в правоте Матрениных слов. От того беззаботного шалопая, который много лет назад появился на пороге этого самого заведения, осталось разве только нахальство.

От столь неожиданного открытия я даже немного растерялся, но потом быстро взял себя в руки. Что это я разнюнился? Ну подрос немного, ну и что? А к уничтожению живота приступлю буквально с завтрашнего дня. Тем более что случай выдался удачный – ни жены, ни Кузьминичны в городе нет, а стало быть, упоительного обильного ужина ждать не приходится. Ладно, так и быть, ради идеалов юности сажусь на эту самую Селистенкину диету. Вот уж никогда не думал, что опущусь до подобной пакости. Но туг уж ничего не поделаешь.

А вот бороду брить не буду, не для того я ее столько лет отращивал, холил и лелеял, чтобы в одночасье лишиться своей мужской красоты. К тому же что колдунам, что боярам бороды по статусу положены, для солидности. Лучше я себе кафтан какой попроще выберу да глупость какую отчебучу. Это спокойней, да и привычней как-то. Вот вернется Селистена домой и не узнает мужа. Словно и не было этих лет. Решено, срочно молодею!

Но хотя себе я кое в чем признался, собеседникам виду не показал. Ну их, еще засмеют.

– Нет, ребята, что ни говорите, а я до сих пор в Кипеж-граде самый молодой колдун со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Хозяин с хозяйкой переглянулись, но на этот раз ни смеяться, ни перечить не стали. Знают же, что первое небезопасно, а второе бесполезно.

– Вот что в тебе с годами не меняется, так это твое упрямство, – констатировал Проня. – Ладно, оставайся самым молодым, если хочешь, но учти, что где-то совсем рядом ходит чрезвычайно наглый, самоуверенный, честолюбивый колдун. В общем, точно такой, каким ты был много лет назад, с той лишь разницей, что вместо белого света в его душе тьма.

– Если на секунду предположить, что ты прав, – задумчиво почесывая затылок, проговорил я, – то тогда мало никому не покажется, уж я-то себя хорошо помню.

– Для того чтобы с ним справиться, тебе понадобятся все твои силы и умения. А может, и того больше. Надеюсь, у тебя есть что ему противопоставить?

– Не сомневайся, – буркнул я, обдумывая слова Проши, – я брал уроки у твоей жены и теперь всегда в рукаве держу козырного туза.

– Главное, чтобы была возможность его достать, – парировал Матренин супруг.

Какое-то время мы обсуждали произошедшие события, но никаких новых версий так и не появилось. Мысль о «молодом» колдуне мне показалась несколько натянутой, но отбрасывать я ее не стал. Наконец во мне проснулось что-то похожее на совесть, и я засобирался домой (к князю уже было поздно).

– Спасибо хозяевам за хлеб-соль и за «Подвиг Даромира», мне, пожалуй, пора.

Что Матрена, что ее благоверный чуть в обморок не упали от такой что ни на есть простой фразы.

– Ты это серьезно? – уточнила Матрена.

– Да, – пожал я плечами, – поздно уже, а мне еще с Серогором разговор предстоит.

Я попытался встать из-за стола, но наткнулся на суровый взгляд Матрены и осуждающий Прохора.

– А еще говорит, что он по-прежнему молодой…

– Во-во, мог ли раньше Даромир вот так, прямо в разгар гулянки, взять и уйти?

– Да никогда!

– А мог он бросить друзей, ради того чтобы отправиться домой, когда его жена в отъезде?

– Ни за что!

– Наш Даромир поел бы, попил, отдохнул, а уже потом отправился бы на все четыре стороны. Хоть домой, хоть к князю, хоть нечисть забарывать!

– Тем более что такие дела нужно начинать не на ночь глядя, а поутру!

Во понесло ребят, аж дух перехватило. И чего это они завелись? Я внимательно посмотрел на моих друзей и понял. Да им просто скучно! Скучно точно так же, как и мне было совсем недавно. Если ты хоть раз вкусил приключений, спокойная, размеренная жизнь рано или поздно надоест. Для Матрены я был надеждой, что они когда-нибудь повторятся.

– Уболтали, чертеняки, остаюсь! – охотно сдался я и поудобнее расположился на лавке.

Завтра, все завтра. И враги, и нечисть, и таинственный колдун, и ненавистная диета. А сегодня будем гудеть со старыми друзьями. Говорить по душам, петь песни, вспоминать былые похождения и строить планы новых. Медовуха будет литься рекой, а количество съеденного превзойдет все мыслимые и немыслимые возможности. Эх, как же хорошо!

* * *

– Даромир Серафимович!

Я отмахнулся от навязчивого голоса и накрылся с головой пуховым одеялом. Ноги, таким образом, оказались раскрытыми. Ничего, потерпят, в конце концов, это не им орут на ухо и мешают отдыхать после невинной посиделки.