Гость внутри - Алексей Гравицкий

Северский Север Александрович. Психиатр. 37 лет

Оно пришло вдруг. Страшное, жуткое чудовище.

И Северский испугался. Жутко захотелось проснуться, но видение все не уходило.

Тогда он сильно ущипнул себя за ляжку, желая прекратить кошмарный сон. Вместо этого взвыл от боли, только тогда поняв, что это не сон. Следом за осознанием пришел панический ужас. По спине между лопаток заскользили липкие капельки пота. Чудовище сделало шаг вперед.

Север дернулся как-то конвульсивно, и тогда монстр расхохотался.

В страшилище навскидку было метра два с половиной роста. Фигура у него была вполне человеческой, если не считать тонкого голого хвоста с кисточкой, копыт и двух огромных белых крыльев за спиной. Вокруг головы монстра пылал непереносимо белый свет. «Нимб», – промелькнуло в нервно подергивающемся сознании.

За яростным сиянием разглядеть лицо полностью было невозможно. Из хаотично пляшущего чистого света выскакивали самопроизвольно какие-то черты. То бешеные глаза, то тонкий заостренный нос, то круто изогнутые брови, то острые зубы. Все это упорно не желало складываться в единую картинку. Сейчас Северский видел искривленный хохотом рот, отчего становилось не просто жутко, а до истерики, до желания бежать далеко и без оглядки или упасть и расплакаться, как ребенок.

Чудовище оборвало смех и посмотрело на него. Север точно знал, что посмотрело, хотя не видел сейчас даже глаз. Зато он видел охваченную хаотично полыхающим нимбом голову и фигуру с копытами, рогами, крыльями и хвостом.

– Кто ты? – пролепетал Северский, пытаясь не намочить штаны от страха. – Зачем пришел? Что тебе?

– Я? – вопросило чудовище трубно. – Ты спрашиваешь, кто я? Я вечность. Я созидание и разрушение. Я тот, которого у вас принято называть Богом.

– Нет. – Северский почувствовал, как крепнет его голос. – Бог не может быть таким. Он чист и светел.

– Я бел и черен, как ты мог заметить, – скучным голосом поведало чудовище. – Кроме того, не вам судить, каким должен быть Бог. Вы-то своего создали по образу и подобию своему.

Север поглядел на монстра внимательнее. Тот и впрямь был белым и был черным. И кровь проступала на белом и черном теле Бога и текла по нему алыми струйками не то из ранок, не то сама по себе. И страхом несло от этого существа. Хаосом, паникой, кошмаром. И тут Севера осенило.

– Тебя нет! – крикнул он. – Ты плод воображения. Галлюцинация. Тебя не может быть. Просто я думал об этом парне, о его проблемах, и вот ты пришел. Ты плод сумасшедшей фантазии. А на самом деле ты просто по образу и подобию. Несколько зафиксированных абстракций, сложившихся в галлюцинацию, – вот кто ты.

– Возможно. – Нимб забился яростнее, засверкал. – Возможно, ты прав, Север Александрович. А теперь бери бумагу и пиши.

– Что писать? – заинтересовался Северский.

– Пиши, – повторила галлюцинация. – Я продиктую.