Слуги зла - Максим Далин

Тем для размышлений хватало.

Орчата рассматривали и обнюхивали его с бесцеремонной щенячьей непосредственностью, от которой быстро отучают человеческих детей и которая казалась оркам совершенно естественной. Никакого намека на этикет и дисциплину в человеческом смысле тут, в пещерах, никто бы не усмотрел. Орки всегда задавали именно те вопросы, на которые хотели получить ответ, и говорили именно то, что хотели сказать — человеку от этого иногда бывало отменно худо.

— А почему ты такой тощий? — спрашивало милое существо с еще мягкой шерсткой, стоящей дыбом на макушке. — А ты настоящий эльф или так? А ты много кого убил?

— Не знаю, — говорил Дэни. — Не настоящий. Да, много.

— Хочешь улитку? — спрашивало от щедрости душевной другое существо, у которого шерстка была забрана в четыре пучка, а один молочный клык выпал. — Скоро их уже не будет, они к зиме прячутся.

— Я их не люблю, — признавался Дэни, и улитка съедалась без его участия.

Дэни видел, как орки-женщины пряли и ткали расчесанную шерсть яков, и как из той же шерсти делался войлок, плотный, как панцирь. Как-то раз он целый час торчал около кузницы, наблюдая за оружейниками, пока старый орк по имени Хромой Пес не рявкнул, что зрители уже надоели. Дэни смотрел, как орки зачем-то вытягивают из нагретой меди бесконечную, очень тонкую нить, и как другие орки подолгу принюхиваются к воздуху в разных местах пещеры и поправляют висящие и трепещущие от сквозняка на выступах камня пергаментные полоски. Однажды он случайно забрел в круглый зал, где вращалась и гудела громадная, опутанная медными нитями вертушка, и даже сам воздух там казался каким-то странным и вибрировал от гула, но из этого зала его тут же выпроводили, не позволив рассмотреть все как следует.

Никто ничего не объяснял. Дэни попросил объяснений у Паука, но тот махнул рукой, сказав, что у людей нет подходящих слов. Прочие хихикали, толкались, но не говорили и этого.

Однажды, неподалеку от лестницы, ведущей на карниз, по которому Дэни ходил с Пауком к роднику, случилась особенно неудачная встреча. Светловолосый вояка с располосованной шрамами равнодушной мордой, который носил на шее в виде стильного украшения шнурок, продетый в человеческий шейный же позвонок, остановился, рассматривая Дэни пристальным холодным взглядом, уперев лишенные мизинцев ладони в колени, а потом сказал по-человечески, отменно чисто, почти не взвизгивая и не похрюкивая:

— И на потроха Барлоговы ты сдался Пауку? Убийца, урод, мордой и сейчас смахиваешь на лешаков… Какая от тебя может быть польза?

Дэни растерялся. Он вспомнил этого орка, который смотрел с края пропасти, приятеля Паука, и не нашелся, что ответить. Орк поймал его за шею, притянул к себе, принюхался и отпустил. Дэни невольно шарахнулся, а орк сказал:

— Ты уже совсем не воняешь лешачкой. То есть, по-моему, вполне годишься в пищу. И это, дорогуша, я думаю, единственное, на что ты годишься.

— Некоторые считают, что люди невкусные, — сказал Дэни, попытавшись улыбнуться.

Ухмыльнулся и орк. От его мины Дэни взяла оторопь.

— Эти некоторые не умеют их готовить, — проговорил он с такой вкрадчивой ласковостью, что Дэни захотелось немедленно убраться с его глаз долой. — Они — наемники. У них возможностей не было. Им надо было с такими вот тварями как-то уживаться. Мертвечина — да, не слишком хороша. Но если резать кусочки из живого — то не намного хуже человеческой коровы. Слишком жирное, конечно, мясо, и с привкусом — в общем, мясо, словно у свиньи, но вполне…

Орк сделал шаг вперед, а Дэни — шаг назад, и почувствовал лопатками шероховатую твердость стены. Орк ухмыльнулся шире, показав волчьи клыки.

— И потом, — продолжал он в том же тоне, опершись на стену изуродованной ладонью, — в этом случае не очень важно, вкусно или невкусно. Это было бы весело, понимаешь? Лично я бы тебя и связывать не стал: ткнуть вот сюда, пониже шеи — и готов. Дергаться не будешь. Но быстро не сдохнешь.

Дэни глубоко вдохнул, пытаясь устоять перед этим шквалом вкрадчивой ненависти.

— Я тебе кого-то напоминаю? — спросил он.

— Мою подругу, — сказал орк, чей оскал уже не притворялся усмешкой. — Мою мать. Моих друзей. Когда я вижу таких, как ты, я вспоминаю, кто их убил.

— Я не знал, — прошептал Дэни. — Честное слово, мне жаль, что вы…

— Ты еще не знаешь, насколько мне это неинтересно, — сказал орк.

Дэни вдохнул еще раз и выпрямился.

— Ты хочешь отомстить за них мне? — спросил он спокойнее. — Ну давай. Это очень удобно — мстить тем, кто без оружия и не воюет. Гораздо удобнее, чем вооруженным.

Орк отстранился и снова окинул Дэни неприязненным взглядом с головы до ног.

— Умно, — оценил он. Теперь орочье рычание в его голосе было слышнее. — Хорошо выкрутился, прихвостень лешачки. Я запомню. Только имей в виду — ты жив исключительно благодаря Пауку.

— Да знаю я, — проронил Дэни устало. — Я помню, что ты хотел меня убить еще тогда, в день битвы. Но, видишь ли, боец, я не воюю с вами из-за Паука, и не потому, что я пленник Паука, а потому, что я хочу быть его другом.

Орк оскалился.

— Чесотка от таких друзей, если вовремя не вывести, — сказал он, сморщив нос.

— Я не воюю с аршами, — повторил Дэни. — И жалею, что воевал. А ты можешь ненавидеть меня, сколько хочешь, только за то, что я человек.

— Ты не человек, — сказал орк. — Ты — какой-то полукровка. Полуэльф.

— Я — обыкновенный человек, — сказал Дэни. — Правда. Паук назвал меня Эльфом, но это шутка. Меня зовут Дэни Лисс, я родился у людей, жил в человеческой деревне. Со мной случилась странная история, но это не сделало меня эльфом.

Орк хмуро почесал за ухом.

— Интересно, что из этого выйдет, — сказал он, снизив тон. — Меня зовут Ястреб. Ты мне не нравишься, но… Барлог с тобой. Трепло.

И ушел, оставив Дэни с исцарапанной душой.

После этого разговора Дэни, обдумывающий услышанное, основательно заблудился. Он плутал по каким-то сумеречным закоулкам, забрел в странно пахнущее, ярко освещенное место, где несколько молодых орков смешивали бурую массу в стеклянных сосудах и велели ему убираться. Убравшись, Дэни попал в длинный узкий коридор, надеясь, что тот выведет в зал с источником, но коридор привел в полутемное холодное логово с высокими сводами, в котором гулял ледяной сквозняк и пахло сырой землей и тлением. В темноте, еле освещенной единственным шаром на высокой подставке, Дэни долго приглядывался к странным выступам в стенах и полу, потом разглядел желтый, отполированный временем орочий череп и поспешно ушел.

Из склепа вело многовато коридоров; Дэни выбрал один наугад, пошел вперед, но становилось все темнее, и пришлось повернуть обратно. Он совсем запутался в этом лабиринте бессистемных и ничем не отмеченных переходов и уже начал чувствовать настоящее отчаяние, как вдруг из прямоугольного лаза, внезапно открывшегося прямо в стене, вышел юный орк с длинными, забранными за ухом в пышный хвост волосами. На его плече висела небольшая торбочка из глянцевитой лошадиной шкуры.