Попаданка ледяного дракона - Любовь Свадьбина

– Но она же была вся во льду! – Шурн с таким ужасом смотрит на меня, словно живые пугают его больше, чем мёртвые… что взять с некроманта. – Замёрзшая, даже сосульки свисали.

Старик закатывает глаза.

– Шурн, в мире существуют такие заклинания, которых ты даже представить не можешь, среди них отыщется и то, что защищает от обморожения. – Он пристально смотрит мне в лицо, хотя не может разглядеть его под платком. – Стихийница?

– Я не маг, – лгу, не моргнув глазом: если моя магия уникальна, как говорил отец, заметят это сразу. К тому же её как-то заблокировали, возможно, тем ошейником, что до сих пор висит на мне. – Совсем.

– Надо же. Ты, Шурн, привёл ко мне, в моё убежище, живую девушку, неодарённую, которая даже клятвы магической дать не может.

– Ой… – Шурн, как нашкодивший кот, приседает.

Бросаюсь к выходу. Дверь, выпростав костяную руку, хватается за косяк, захлопывается и запирает себя сама. Ещё и пальцем мне грозит. Ну это… просто уму непостижимо!

Сжимаю притаившееся под рубашкой существо – пусть спасает! Запускаю руку под ткань, пытаюсь его выковырять, а оно ни в какую: обняло меня, как утопающий соломинку, и не вытащишь даже. Защитничек!

– Девушка, ты не бойся, – любезно просит старик-некромант. – Убивать тебя я не собираюсь: будешь проживать здесь до конца своих дней и после них. Понимаешь ли, я совершенно не силён в менталистике, а ты, как всякая особь женского пола, непременно начнёшь трепать о том, что здесь увидела. Так что лучше сразу смирись с тем, что жить тебе здесь ещё очень долго.

– Ну… это… прости, – бормочет Шурн, отводя взгляд. И тут же снова его поднимает, смотрит с детской наивностью. – Зато тут кормят хорошо.

– О да, повар у меня самый лучший, – кивает старик. – Он и при жизни был хорош, а за семьдесят лет посмертия стал ещё лучше.

Хотела бы сказать, что живой не сдамся, но при двух некромантах это может быть чревато. И, собственно говоря, ароматы мяса в верхней части дома весьма и весьма многообещающие. У меня есть туз в рукаве – чёрное существо с неведомыми свойствами. Правда, пока немного околелое и почему-то боящееся вылезти. А идти всё равно некуда.

– Ну, раз так, – вздыхаю, – то, может, пообедаем?

– Да, учитель, у вас пахнет так вкусно, – оживляется Шурн. – Я чуть слюной не захлебнулся.

Старик вытягивает за цепочку серебряные карманные часы с черепами, кивает:

– Да, самое время пообедать.

Граница королевства Озаран и империи Эрграй

Впереди шумит река, отделяющая королевство Озаран от империи Эрграй. Тихо покачиваются редкие кустики. По снежной равнине, мерцая, перекатываются снежинки. Всё такое спокойное, безопасное, яркое… Но под одеялом снега в землю вплавлены магические ловушки. Саран ощущает их сразу – по почти неуловимым изменениям в воздухе, по зуду, тревожащему не покрытую тонкой чешуёй кожу.

«Прежде их здесь не было», – Саран останавливается. До слёз вглядывается в ослепительно сверкающий покров. Огромное снежное пространство, рассечённое свинцовыми водами, будто предлагает идти дальше, не думать о последствиях, довериться снегу.

Закрыв глаза, Саран прислушивается к ощущениям, к своему внутреннему компасу. Ветер колышет пряди, набрасывает на плечи и спину Сарана снежинки. Будь Саран свободен от наручников и ошейника, он бы улетел, но сейчас… Он прикован к земле надёжнее, чем цепями, и магические ловушки выдадут его положение отцу, задержат, свяжут.

«Отец понял, что я направляюсь в Эрграй, – Саран неохотно поворачивается боком к пограничной реке и направляется вдоль неё. Шагает уверенно, хотя глаза его закрыты, чтобы удобнее было представлять карту. – Перекрыть всю границу он не мог, не хватит сил. В самых непреодолимых местах должны остаться бреши – в самых опасных местах, куда ни одно нормальное существо не полезет».