Душа Ардейла - Сергей Бадей

— Зачем? — поднял брови Барат.

— Ты назвался именем, которое предполагает особые черты у обладателя его. Вот я и хочу на эти черты взглянуть. Что же это ты без оружия сюда приперся? Или нет его у тебя?

— Есть, — смущенно хмыкнул сержант. — Только я приказал его в прихожей оставить. Негоже, чтобы он сюда с клинком заходил.

— Да? — Корхарт хмыкнул. — А ну, скажи кому, чтобы его оружие сюда принесли!

— Стойте! — вмешался Барат. — Если вам жизнь этого воина не дорога, то, конечно, можете его послать. Только он не принесет. Он уже больше ничего принести не сможет. Нечем носить будет.

— Э-э-э… — протянул Корхарт, уставившись на белые волосы Барата, которые рассыпались по плечам, освобожденные от повязки. — Что ты имеешь в виду? Откуда у тебя этот меч?

— Сам его выковал, — спокойно сообщил Барат. — Я не зря называюсь своим именем.

— Покажи мне его, — внезапно осипшим голосом попросил Корхарт. — Если это так, то… то это так!

Барат повернулся, вышел в прихожую и вернулся, неся в руках ножны с Огнем.

Синие всполохи ударили в разные стороны, едва клинок был вытащен из ножен.

— А куда тот меч делся, что у нас остался? — зачаровано глядя на Огонь, спросил Корхарт.

— Так это он и есть, — спокойно сообщил Барат.

Корхарт поднялся со своего кресла и поклонился Барату.

— Добро пожаловать домой! Я сейчас же сообщу эту замечательную новость. Ты пока сможешь пожить здесь. У нас тут есть свободные покои. А сейчас мы будем обедать. Заодно ты расскажешь свою историю. А праздновать мы будем позже. Я знаю, по крайней мере, двух глендов, которые сразу же помчатся сюда, как только услышат о твоем появлении.

— Да у меня есть, где жить, — отрицательно качнул головой Барат. — Я ведь теперь не просто Барат-кузнец, а Барат Лоранский.

— Это ты когда успел? — хлопнулся на свое место сраженный новостью Корхарт. — Слышал я, что Тоболт Лоранский вернулся, но о тебе речи не было.

— А сам он не вернулся бы, — сообщил Барат. — В этом я ему помог. Ну, и еще кое в чем пособил.

— А! — понимающе кивнул Корхарт. — Вот он тебя за это и… отблагодарил, да?

— Нет, — отрезал Барат. — И не будем разбираться в этом деле. Прими, как есть!

— …Так где ты, гришь, пропадал все это время? — смачно хрустя печеным хлебцем, поинтересовался Корхарт и шумно отхлебнул горячей похлебки.

— Там, где меня выкинуло, и пропадал, — пожал плечами Барат.

Есть он не хотел, но за стол сел, составив проголодавшемуся посланнику компанию.

— Да там, если хочешь знать, все обшарили, когда искали твое тело, — загоготал Корхарт. — Никому и в голову не могло прийти, что ты в то отверстие улетучился! Там же с другой стороны скалы. По ним скатиться — костей не соберешь! Специально так туннели проводили, чтобы любопытные не лезли. И как ты жив остался, ума не приложу?

— Если бы не Тоболт, то, быть может, и не остался, — покачал головой Барат. — Это он меня нашел и выходил.

— Ну, за это ему будет особая благодарность и награда нашего народа, — многозначительно шевельнул бровями Корхарт. — А вот то, что ты в местное дворянство полез, не одобряю. Ты же наш кузнец! Что тебе там делать?

— Я сам решаю, что мне делать и когда! — неожиданно вырвалось у Барата.

Корхарт застыл, не донеся ложку до рта. Потом медленно ее положил на тарелку.

— И как же это понимать? — тихо осведомился он.

— Ну, не мое это — жить в подземельях, — чувствуя себя крайне неловко, пояснил Барат.

— А как ты в подземельях оказался, не помнишь? — прищурился Корхарт.

— Я о своем долге перед Подгорным народом помню…

— Помнишь? Это очень радует, что память у тебя хорошая! А то, что король взял тебя под свою руку, ты помнишь? Что Брамур и Мартрехт тебе искусство тайное передали, ты помнишь? А то, что ты, в первую очередь — кузнец, ты не забыл?

Корхарт, прекратив есть, рывком поднялся из-за стола. Гнев его был очевиден. Нос покраснел, мощные кулаки сжимались и разжимались. Он набычился, стоя перед Баратом, и сердито смотрел ему в глаза.

— Так мне что, навеки засесть в подземельях и носа не казать наружу? — в свою очередь рассердился Барат. — Да, я — кузнец! И смею надеяться, неплохой. Да, искусство мне дали вы. Так ведь я и не отрицаю.

Барат встал напротив Корхарта. Тот вынужден был задрать голову, глядя на Барата снизу вверх.

Стук в дверь прервал столь содержательную беседу.

— Ну, кто там еще? — свирепо рявкнул Корхарт.

— Гран-гленд! Тут к тебе еще один визитер, — сообщил, просунув голову в проем двери, сержант.

— Гнать в шею! — распорядился Корхарт и ткнул пальцем в Барата: — Хватит с меня и этого визитера.

— Гран-гленд, мне кажется, это срочно, — не сдавался сержант.

— С каких это пор я должен прислушиваться к тому, что тебе кажется? — повернулся Корхарт.

Сержант рысью подбежал к Корхарту и, прижав к его уху губы, что-то прошептал. Корхарт не сразу осознал, что ему было сказано. Потом его глаза расширились, губы вытянулись в трубочку, и он ошеломленно воскликнул:

— Врешь, сто кусков пустой породы тебе в глотку!

— Клянусь Великим Алмазом! — истово поклялся сержант.

— А этому что здесь понадобилось?..

Корхарт запнулся и подозрительно уставился на Барата.

— А скажи-ка мне, парень, ты случайно к своим родственникам не заходил, по дороге сюда?

— Каким родственникам? — удивленно спросил Барат.

— Да к таким же белобрысым, как и ты сам.

Барат молчал, недоуменно глядя на Корхарта.

— Мда! — вздохнул Корхарт. — Вижу, не заходил. Так чего же этот посланник ко мне наведался?

Дружное молчание Барата и сержанта вряд ли можно было счесть ответом на этот вопрос.

— Вы правы, — скривился Корхарт и распорядился, обращаясь к сержанту:

— Не поговоришь — не узнаешь. Я буду в зале Малых приемов. Туда его веди!

— Так тут вроде бы глашатай нужен, — задумался сержант. — Где же его сейчас сыщешь?

— Вот ты глашатаем и побудешь, — распорядился посланник.

— Я же сержант! — взвился гном. — Не мое это дело.

— Справишься! — уверено заявил Корхарт. — Глотка у тебя луженая. Тем более что глашатая нет.

Корхарт двинулся было к выходу, но задержался:

— А ты не уходи! Наш разговор еще не окончен.

— Полномочный посланник народа Ардейл в королевстве Двух Рек Колхэйм Тарат! — громогласно возвестил сержант от входа.