Грань времени - Райса Уолкер

Она замолкает на мгновение, а затем добавляет:

– Я не могла остановить его, Кейт.

Я ничего не говорю. Могла ли она остановить его? Я не знаю. Даже если она не знала о том, что задумал Сол, она видела, как он нарушал правила ХРОНОСа, а возможно, и многие правила. И она знала, что он был связан с некоторыми сомнительными людьми, но она ждала и не сдавала его, пока не стало слишком поздно. Да, она не была уверена, но все же знала об этом больше, чем кто-либо еще в ХРОНОСе.

Кэтрин либо думает о том же, либо мое лицо плохо скрывает мои мысли, потому что она резко напрягается. Я немного опасаюсь, что она вот-вот снова потеряет самообладание, как в тот вечер на нашей встрече, но затем замечаю слезы в ее глазах.

– Ты ведь тоже винишь меня, верно?

Я оглядываюсь на Коннора, который очень кстати решил вернуться к своей книге, и пытаюсь понять, как сказать правду, не ранив ее при этом.

– Нет, Кэтрин. Я не виню тебя. Я думаю, что ты совершала ошибки, но ты была молода. Влюбленным свойственно делать глупости. Хотя… – я чуть было не сказала, что не могу понять, почему она была влюблена в Сола. Ничто из того, что я видела или слышала, не делало его даже отдаленно привлекательным. И хотя я не говорю этого вслух, она все же догадывается, о чем я думаю.

– Ты не знала его, Кейт. Он был красив, учтив, умен и, хочешь верь, хочешь нет, мог быть очень милым, когда ему этого хотелось. Я не знаю, как много из этого было ненастоящим, но я была далеко не единственной, кто влюбился в него.

– Понимаю, – признаю я, решив не упоминать о том, что Эдриен, историк, с которой я познакомилась в порту Дарвин, тоже знала Сола и тоже находила его отталкивающим. – Но вернемся к нашей теме. Я отправлюсь в Атенс, оставив все предубеждения. Я не собираюсь считать, что смерть этого парня была неизбежной. Насколько нам известно, именно это предположение привело нас к неудаче в прошлый раз.

– Потому что ты, очевидно, знаешь лучше всех и полагаешься на свой многолетний опыт, – ее голос сочится сарказмом, и я уже открываю рот, чтобы огрызнуться, когда слышу приглушенную мелодию. Мне требуется секунда, чтобы осознать, что это мой рингтон, звучащий откуда-то из купальника. Это песня группы The Clash – Should I Stay Or Should I Go^[18]. Я скачала ее как раз перед тем, как мама уехала. Ее одолевали сомнения, стоит ли оставлять свою малышку-дочь.

Я не собираюсь выуживать мобильник из купальника прямо здесь, поэтому разворачиваюсь, собираясь выйти из библиотеки.

– Мама звонит, – говорю я, направляясь вниз по коридору. – Обсудим все позже.

* * *

Мама так и не встретила никого, с кем можно было бы поговорить в Италии, так как большинство ее новых коллег говорят по-английски как на втором языке. А это означает, что телефонные разговоры с ней немного затягиваются, потому что ей нужно с кем-то поболтать. Тем не менее ей нравится Генуя – хорошая погода, отличная еда, и она с нетерпением ждет начала исследований.

А еще она считает, что я обязательно должна надеть свой новый красный сарафан на вечеринку. Я подозреваю, что для простого пикника это слишком нарядно, но Трей сказал, что это, скорее всего, будет пикник с жареными гребешками и грудинкой на бриоше, нежели с гамбургерами и печеными бобами.

В сарафане у меня и правда больше шансов вскружить Трею голову, чем в джинсовой юбке и шелковой футболке, которые я планировала надеть, а я очень хочу вскружить ему голову этим вечером. От утреннего дождя уже и следа не осталось, значит, уже достаточно тепло. В конце концов я поддаюсь искушению и снимаю платье с вешалки, а затем ищу подходящие туфли.

К сожалению, сарафан не оставляет возможности спрятать медальон, и носить его открыто тоже не получится, потому что вокруг будет слишком много киристов, которые могут его узнать. Наконец я решаю спрятать его в кожаный мешочек, который дал мне Кирнан, и приклеиваю к животу широким пластырем, вроде того, что был на ноге после встречи с доберманами киристов. Я отрезаю еще пару кусочков пластыря для своих костяшек, которые мне правда пора бы уже перестать жевать, когда я нервничаю.

Я наношу немного блеска для губ, надеваю сандалии и хватаю свой клатч и бинты, чтобы вернуть их в шкаф, где Кэтрин хранит свой большой запас лекарств, трав и таинственных чаев. Проверив коридор, я заглядываю через перила, прежде чем спуститься вниз. Мне удалось избежать встречи с Кэтрин после нашей ссоры в библиотеке, и столкновение с ней прямо сейчас испортило бы мое праздничное настроение.

Войдя в комнату, я вижу, что Коннор варит кофе, и с удивлением отмечаю, что он использует кофемолку и бобы, которые купил папа. Может быть, есть еще надежда. Он оборачивается, когда я закрываю дверцу шкафа. На его лице появляется улыбка.

– Вау. Оказывается, внутри тебя все же есть девичья натура.

Я краснею, но улыбаюсь в ответ.

– Время от времени я выпускаю ее погулять. Если она хорошо себя ведет.

– О боже, бедный Трей.

– Что ты имеешь в виду?

– С минуты на минуту он подойдет к нашей двери, уверенный в том, что этим вечером все будет под контролем, но эта иллюзия полностью разрушится, как только он увидит тебя в этом платье.

Я опускаю взгляд. Оно немного короче, чем те, что я обычно ношу, но я не думала, что ступаю на путь разврата.

– Слишком откровенно, да? Может быть, я еще успею переодеться…

– Нет, нет, нет, – Коннор протягивает руку и хватает меня за локоть. – Совсем не откровенно. Я просто хотел сказать, что ты выглядишь прекрасно. Трей не сможет отвести от тебя глаз, и ему, вероятно, придется побороться с другими парнями за свою территорию. Отличная работа, Кейт.

Я приподнимаю бровь, отчасти потому, что не уверена, как я отношусь к тому, что меня сравнивают с территорией, и отчасти потому, что теперь мой выбор в одежде выглядит как нечто хитро спланированное. То есть да, я надела его, потому что решила, что Трею оно понравится, но…

– Поверь мне, Кейт. Ты обязательно должна остаться в этом платье. И я говорю это, полагаясь на свой опыт, как бывший подросток и как отец.

– Значит, – спрашиваю я, – ты бы позволил Энди надеть такое?

Энди – его дочь. Вернее, была. Коннор обычно не говорил о своих детях, но в последнее время он частенько упоминает их или связанные с ними годовщины или дни рождения. Энди окончила бы колледж в этом году, если бы существовала в этой временной линии. Его младший сын, Кристофер, тоже исчез, как исчез бы и Коннор, если бы оказался вне поля ХРОНОСа.

Коннор кивает, но его улыбка становится немного печальней.

– Да, я бы позволил Энди надеть его. Но сначала мне нужно было бы убедиться, что ее спутник не забыл, что она все еще моя маленькая девочка. И на этой ноте я собираюсь пойти предупредить Гарри, что ему нужно быть готовым открыть дверь.