Тени. Сплетенные тьмой - Эмили Болд

Ярмарка в тот вечер еще не открылась. Организаторы только закончили возведение аттракционов и все вместе сидели посреди площади у огня. Они подняли головы, когда мы подошли. Один из них направился в нашу сторону.

– Извините, ребята. Веселье начнется завтра, – крикнул он нам навстречу, не успев еще подойти.

– О-о, – выдохнула я разочарованно.

Бастиан улыбкой решил подбодрить меня.

– Посмотрим, что можно сделать, – сказал он. Звучало так, будто он не собирался просто уходить отсюда.

– Что ты…? – я поспешила за ним, когда он уже доставал кошелек.

Лицо торговца засветилось, он посмотрел на меня с сияющей улыбкой.

– Миледи, – он наигранно поклонился и снял с головы шапку. – Ярмарка принадлежит вам! – Мужчина повернулся к приятелям, чтобы порадовать их. – Господа, наш парк пользуется успехом! – крикнул он, и через мгновение вся площадь засветилась разноцветными огнями аттракционов. Они призрачно пусто вращались, музыка наполнила ночь.

– Что…? – Я повернулась и застыла. Я не могла не смеяться. Я удивленно смотрела на Бастиана. – Что ты сказал ему?

Он усмехнулся.

– Иногда не нужно много слов, если… – Он пожал плечами. – Если достаточно заплатить.

– М-да! – Я сглотнула. – Ты, очевидно, не СБЧВ, – подытожила я и покачала головой над одиноко вращающимся колесом обозрения.

– Чепуха! – Бастиан подмигнул. – Это, вообще-то, не свидание, а специальный вид антиагрессивной терапии для тебя. Может быть, я попрошу в школьной бухгалтерии, чтобы мне вернули деньги.

Я засмеялась.

– Ах, вон оно что. Да, конечно. Обычные людишки, такие как Флоренс, должны все-таки понимать, что в конце концов за все должны платить они.

Вместо того чтобы отступить, как я ожидала, Бастиан схватил меня за руку и потащил за собой.

– Эбби Вудс. Защитница бедных, – подначивал он меня, когда тащил к кабинке колеса обозрения. – Если я не буду брать деньги из школьной кассы, ты пообещаешь, что хоть раз в жизни расслабишься?

Я села на красное, обитое искусственной кожей сиденье и наслаждалась покачиванием под ногами, когда кабинка поднималась первые метры над землей. Бастиан сел напротив, и от того, что он весил намного больше, кабинка слегка наклонилась в его сторону. Казалось, будто сила притяжения тянула меня к нему.

– Я расслаблена, – соврала я. На самом деле сердце в груди колотилось как бешеное.

Ведь то, что происходило там, было настоящим безумием. Такое случалось только в сказках. И то, только в романтичных.

А романтика? Только то, что наши ноги соприкасались, еще нельзя было назвать романтикой. Он сам сказал: это не свидание.

– СБЧВ, – прошептала я, сама того не замечая, но Бастиан услышал.

– Забудь Гвинеда.

– Все в порядке. Но он ведь в какой-то степени прав, не так ли?

– Что ты имеешь в виду? – Бастиан серьезно смотрел на меня. Разноцветный свет кабинки смягчал черты его лица.

Я пожала плечами. В обивке сиденья я нащупала дыру и, гладя по искусственной коже, чувствовала желтоватую пену под ней.

– Он сказал, переспать еще можно было, но… встречаться – нет. Ты думаешь, Тристан тоже так считает? Он подружился со мной только потому, что… хочет переспать со мной? – Я оторвала небольшой кусочек пены и раздавила его пальцами.

Бастиан слегка наклонился ко мне, и кабинка качнулась. Мы почти достигли самой высокой точки, оттуда открывался неописуемый вид. Север Лондона сверху выглядел намного прекраснее. Темза сверкала, как лента из жидкого золота. А парк Даркенхолла из-за крон деревьев казался зеленой подушкой.

– Я не могу сказать тебе, Эбби, что задумывает Тристан. Но могу сказать тебе только, что… – Он взял меня за руку и посмотрел прямо в глаза. Мои пальцы загорелись, словно от огня, и я начала хватать ртом воздух, когда у меня закружилась голова.

Она была так прекрасна. Бастиан больше не мог держаться. Он взял ее за руку и, когда дотронулся ее пальцев, захотел забрать немного боли. Она заслужила счастье, в тот самый момент, когда кабинка поднялась высоко над реальным миром.

Он открыл для себя ее плетения и одновременно проглотил одно. Он с содроганием выдохнул, и плетения Эбби хлынули в его душу, его тело, его сердце.

Как дым, они затуманивали его разум, даже если он пытался держаться изо всех сил. Он только попробовал…

Но этого было недостаточно.

– Я могу тебе только сказать, что… – Снова и снова плетения струились, благодаря связи, которую он едва установил. Ему хотелось выбить ворота души, забрать все плетения, но он вынуждал себя терпеть. – Я бы сходил с тобой на свидание при других обстоятельствах. Потому что ты милая. – Собрав все свои силы, он отпустил ее руки, и отодвинулся обратно, чтобы создать дистанцию. Ярость в нем ревела и просила большего, а запах плетений, которые он перенял, опьянял его кровь, как темное крепкое вино.

– У вас, Тремблэев, очень странный вкус. Кроме вас, меня еще никто не называл милой, – смущенно призналась она, и он знал, почему она слега наклонила голову вперед. Она пряталась под свисающими волосами. И, хотя ему было непросто подпустить ее к себе, не перенимая плетения, он убрал прядь ее волос за ухо и поднял подбородок.

– Может, ты никогда не слушала?

Она сжала губы и встала, хотя до земли оставалось еще почти два метра. Качаясь, она держалась за кабинку и посмотрела на него.

– Люди говорят, что я воровка. Это говорят про меня. Именно такие слова я постоянно слышу. В том числе от тебя.