Секретарь Королевского Отбора - Рина Рэйн

Энабетт

Глаза все еще слезились, горло саднило, а легкие жгло при каждом вздохе. Зря я «хлебнула» гари. Очень зря. Но только когда мои исколотые болью затекшие и обожженные босые ноги коснулись приятно-прохладного светлого паркета, я в полной мере осознала, что же со мной только что произошло.

Сразу стало очень-очень холодно. До дрожи. До еле сдерживаемого зубного стука…

Я ведь просто чудом осталась цела и жива.

Я могла не суметь сбросить с себя напугавшего меня до ужаса и разбудившего дикими поцелуями Тэрэсса. Могла не суметь позвать голема, а после — не успеть закрыться самой и закрыть потерявшего сознания мужчину от взрывной волны и обломков…

Я много чего могла «не». Но если бы не стоящий сейчас рядом Аттор, не известно, чем бы это закончилось. Выбралась бы я из того пожара?

А Аттор сейчас даже не смотрел в мою сторону и с силой растирал мышцы рук сквозь подпаленную и испачканную черную рубашку — между прочим ту самую, какой я так восхищалась еще накануне днем.

И ведь этот мужчина только что видел меня в таком виде… И не только он.

Дрожать я сразу перестала. Захотелось спрятать в миг разгоревшееся от стыда лицо в ладонях и вообще — немедленно оказаться где-нибудь подальше от сюда. В горах?

Плотнее закуталась в пиджак. Чужая вещь мешала — слишком большая, слишком неуютная, слишком чужая… Но остаться без этой одежды, здесь и сейчас, я не могла. Ведь ниже пиджака вид у меня все еще был тот еще: остатки любимой ночной сорочки ничего не скрывали, пусть и прятали самое ценное.

Но что я могла с этим сейчас сделать? Ничего. И я, старательно напустив на лицо невозмутимость, всю, какую по крупицам смогла собрать, наконец-то огляделась. Нужно было понять, где это я.

Прихожая. Светло, просторно, уютно. Много белого и красивого светло-коричневого цвета, напоминающего о вкусном и ароматном горячем шоколаде. Высокие потолки, арочные проходы, широкая лестница на второй этаж, лепнина, картины с пейзажами на стенах, ажурные бронзовые люстры и бра, зажегшиеся при нашем появлении. На огромных окнах — воздушные занавеси в пол, не скрывающие чернеющую на дворе ночь. По краям комнаты — белокаменные статуи-нимфы и высокие цветы-деревья в плетеных кадках. Мебель простая, мягкая, удобная, обшитая светлой тканью — на нее так и хотелось присесть, отдохнуть, опереться гудящей спиной, вытянуть измученные ноги…

Интересно, кто здесь живет?

Ответ пришел вместе с седоватой полноватой женщиной, одетой в яркий разноцветный халат и ночную сетку для волос. У нее было лицо человека, который часто улыбается. Слегка шаркая тапочками, она быстро вышла откуда-то из недр дома и удивленно воскликнула:

— Лэстр! Вы дома!.. Что с вами? А с эссой???

Это его дом? Неожиданно. Я еле поборола желание уставиться на Аттора во все глаза.

— О, Финэ. А я как раз хотел будить тебя, — он тяжело вздохнул. — Со мной все хорошо. А вот с девушкой…

И наконец-то посмотрел на меня. Долго.

И я все-таки забыла, как дышать, и, кажется, покраснела еще больше. Снова вспомнила, как выгляжу. Не в силах выдержать его нечитаемый темный взгляд, быстро опустила глаза…

Какой красивый паркет. Натерт до блеска. И ботинки у Аттора красивые… Были…

Нет, чужой пиджак на моих плечах, это, конечно, хорошо. Но…

Зато хоть ноги стройные. Жаль только, что сейчас в порезах и саже…

И я бесславно закашлялась до новых слез из воспаленных глаз.

— С девушкой проблема, — резко выдохнув, подытожил Аттор то ли свои, то ли мои мысли.

И я поняла, где бы немедленно хотела оказаться от стыда. Строить кристальные города на Авилле или Авилленне было бы самое то, да. Идеальное расстояние.

Но пока я решала, какую из половин спутника выбрать, Аттор решал мою ближайшую судьбу со своей домохозяйкой.

— Финэ, эссу нужно поселить в восточной спальне. Найти ей одежду на первое время, подлечить… Ну и сделать все; что нужно, чтобы она чувствовала себя хорошо.

— Да, конечно, лэстр. А вы?

— А я вернусь во дворец.

— Но… Ваша рубашка! И ваши руки!

— Ерунда. Сейчас переоденусь, выпью зелья — и все. Только… Эсса Суак, — он вновь привлек мое внимание, и я несмело подняла глаза, не зная, чего хочу больше: опять утонуть в той темноте или больше никогда ее не видеть.

Но теперь ее и не было. Передо мной уже стоял не уставший мужчина, только что спасший мне жизнь, а невозмутимый глава королевской разведки. И голос его звучал четко и сухо.

— Надеюсь, позже у нас появится возможность нормально поговорить. Но сейчас я не буду мучить вас и задерживать себя. В двух словах: что случилось?

Я осторожно набрала в грудь побольше чистого воздуха, стараясь больше не давиться кашлем. Да, он прав. Не стоит никого задерживать и мучить.