Плюсик в Чарму - Кристина Юраш

Он стал любить студенток так, словно это его работа. Если раньше коротенькая юбочка была вызовом. То сейчас это вызов родителей в Академию.

Сдулся ректор на шестой книге. В седьмой уже пахло импотенцией. И доктором, который карандашом приподнимает вялого пациента и тревожно цокает языком.

К концу серии я была уверена, что на пенсию они уйдут отдельно. Ректор и его главный наружный орган.  И последней сценой будут торжественные похороны «боевого» товарища, ветерана мини-юбочек в красивой коробочке. Обязательно под крючковатым деревцем. На фоне закатного неба.

С обложки последней книги на меня смотрели уставшие глаза Филиуса.  Просто мой любвеобильный ректор менял Академии, как перчатки. И в каждой брал новую внешность и новое имя.

Я терпеливо выслушивала напоминание о сроках. И о том, что забыла скинуть главу для редактуры.

- Да-да, - соглашалась я, принимая вид покаянный и слегка придурковатый. – Сейчас скину. Да, на почту!

Когда я вернулась к унитазу, сантехник уже собирался. И тут послышался знакомый жалобный голос.

- Я видел такое! Такое! – орал унитаз. – Он в меня сходил!

- Не обращайте внимания. Это унитаз с приколом для гостей, - улыбалась я, вежливо выпроваживая мужика за двери. – Знаете, там такая есть кнопочка. Вы ее, видимо, случайно нажали. И вот он заиграл.

Из угла ванной выползла любопытная Блу. Ей тоже было интересно, что происходит.

- Все, до свидания! – вежливо махала я, захлопывая двери и стекая по ним.

- Я … никогда такого не видел… Мне нужна помощь… Мне нужно это с кем-то обсудить…, - дрожащим голоском выдал журчащий нервотреп. – Мало того, что он седельце не поднял! Так еще и… Ой, я как вспомню! Поговори со мной!!!

Я сделала вид, что сдохла. Слив себе на руки из бутылки, я кое- как скатала маску и упала на кровать.

Только я собиралась вздремнуть, как вдруг послышалась песня.

- Отсидела я по малолетке, я в цветочке отсидела за разбой! – лихо пел женский хрипловатый голос. – А конвой сидел на старой ветке! На листе качая головой! Провернула дельце неудачно!  Руки у меня  теперь в пыльце! Шелкопряд пошил мне срок без сдачи!  На «зеленке» в старом деревце!

Я встала, запахивая халат. И направилась в сторону ванной.

- На крыле набью татуировку! Нарисую солнце и листок! Пусть все знают то, что я воровка! И в цветке мотала долгий срок! Ик! Ой! – слышалась песня из ванной.

Свет включился внезапно. Даже для меня. Глаза щурились на фею. Она сидела на корточках и вздыхала.

- Ты когда-нибудь сидела в цветке? А? – спросила меня фея мрачным голосом. – Справа лепесток, слева лепесток. Небо в веточку, друзья в полосочку.

- П-п-почему в полосочку? – спросила я, глядя на фею.

- Ты что? Ос никогда не видела? – нетрезвым голосом спросила фея.

- А почему небо в веточку? – поинтересовалась я, глядя на экзистенциальный кризис.

- Потому что под деревом, - вздохнула фея. – Главное, переводят тебя в новый цветок, ты сразу смотри, кто возле пестика спит. С такими, как говорится, пыльцы не соберешь.

- Я немного не поняла,- прокашлялась я, привыкая к свету.

- Да что тут понимать! Все просто! На мне восемнадцать мокрух! – подняла глаза фея. И икнула.

- Эм, - я не знала, как на это реагировать.

- Вообще их было двадцать, но две так и не доказали! Восемнадцать сорванных цветов. Да у меня руки по локоть в пыльце! – икнула фея, разговаривая сама с собой. – Ничего. Двадцать лет в фейфоне отмотала. Еще столько же осталось!

- П-п-погоди-ка! – сглотнула я. – Получается, что вы – не рабы?

- Если хорошие отзывы получу, то смогу подать на амнистию. Но вряд ли скосят срок. Все-таки восемнадцать мокрух! – икнула фея, раскрывая крылья.  – Видала?

- Что? – присмотрелась я к красивому узору на крыльях.

- У фей крылья без рисунка. А это все мои татуировки! Я первую себе еще по малолетке набила! Когда в бутоне сидела! Чуть мокруху не пришили. Цветок сломала. Но вроде выжил! – усмехнулась фея, собирая крылья за спиной. – Листики по количеству лет, которые дали. Цветы – по количеству цветов, которые я сменила.

Я спрятала лицо в руках. Мне только феи – заключенной не хватало!

- А новая модель фейфона? – спросила я, вспоминая вежливых красавиц.

- Те хотят быстрее срок скосить. Вот и стараются! – шмыгнула носом фея. Видала бабочку?

- Какую? – спросила я. – А мне расставили крылья.

- Я крестная фея! – гордо сообщила мне фея. - Так что если какие-то терки – обращайся. Я у других фей в авторитете! Только никому не говори! Это запрещено. Это я тебе так. По дружбе сказала.  Думаешь, на коробке гарантия написана? Нет! Это срок и статья! Об этом тоже не распространяйся! А сейчас оставь меня одну!

- Совсем одну? – спросила я, зевая.

- Ты когда-нибудь сидела в подсолнухе? Пятьдесят фей! Спим в три смены! – послышался голос Джоин.

Я  нащупала выключатель и с квадратными глазами направилась спать. Я засыпала под «Ой, шмель, не жужжи! Лучше руки развяжи!», « Пусть пчелиный прожужжит конвой. Я хочу откинуться весной!» и  что-то про какую-то муху, которая позарилась на общественное имущество.

Новости, а новости? Когда вы перестанете меня удивлять?

Засыпала я под «Гоп! Шмелек! Открой мне лепесток!». Не удивлюсь, если завтра соседи при виде меня будут размазываться по стенке и вежливо здороваться.

Где-то подвывал унитаз. Я проклинала туалет за акустику. Получалось очень жалобно. С надрывом. Что-то вроде: «Не разбивай мне седельце».

Я встала. Походила по комнате, а потом надела наушники и села писать. Примерно в четыре утра я отправила файл на почту издательству. Мой ректор кончил плохо. Во всех смыслах. Он женился. Я  долго и ревниво выбирала, кого бы осчастливить ректором. Потом методом жеребьевки выбрала.

Зевая и почесываясь, я упала в подушку. Дернув на прощание ножкой, я уснула. Снился мне похотливый ректор, который ползет за мной и рыдает: «Я уже стерся об студенток!».

Когда я проснулась, то первое, что увидела – задницу в обтягивающем платье.

- Милый, тебя хотели! – обтиралась об меня красавица, перепутав с шестом. – Тебе прислали сообщение!

Она подошла ко мне и попыталась схватить меня призрачной рукой за то, чего у меня отродясь не было. Попытки пока были безуспешными. Но дамочка не сдавалась.

- Дорогуша, - хрипловато произнесла я, опустив глаза на ее руку. -  Не ищи его. Я его давно положила на магическое образование.

Пронзительно зевнув, я увидела, как красавица стала раздеваться. На ней светились буквы. Что? Родительское собрание в Магической Академии? Во сколько? В … шесть?!! Портал откроют.