Ведьма в свободном полете - Дарья Гусина

— Я представляю, что это наша мама, — тихо сказал Джеймс.

— И я, — печально вздохнула Минни. — Они ведь были сестрами.

Я молча притянула детей к себе. Малыш сочувственно положил лапу на колено Джеймса. Мы сидели на полу перед расставленными у стен фотографиями моей мамы, Марьяны Бартеньевой, вернее, Мэри Даркроуз.

У меня появились кузен и кузина. И еще… надежда найти маму. Бабушка, брат и сестра… Я больше не была одна. От всего этого поочередно хотелось то смеяться, то плакать. Иногда мне казалось, что на меня обрушилось столько эмоций, что я перестала их отслеживать и просто плыла по течению. Слезы скорби? Отлично. Радость? Прекрасно. Время от времени получалась дикая смесь того и другого.

В комнату заглянул Юджин, а когда я радостно вскинулась, показал жестом: «не срочно, спускайся вниз, когда освободишься». Демон выглядел уставшим, его щеку прочертила свежая царапина. Ну хоть живой! Это мне теперь каждый раз за него так волноваться?

До меня донесся шум с первого этажа. Кажется, в доме опять гости.

— Ты теперь будешь жить с нами? — с надеждой спросил Джеймс.

— Или вы со мной, — пошутила я.

— Нет, — авторитетно заявила Минни. — Мы вернемся в Магистеррениум, когда злых колдовок победят и нам больше не нужно будет прятаться. Я так устала прятаться! Мы всё время переезжаем. Мы все устали. Авар говорит, я не виновата в смерти родителей, но иногда мне кажется… — голос девочки стал совсем жалобным.

— Мастер Дебрис совершенно прав, — твердо сказала я. — Виноват тот, кто устроил эту отвратительную охоту на тебя, на меня… на нас. Мы не знаем, кто еще пострадал. Столько судеб было покалечено, столько семей разбито. Это война, Минни, и у нас общий враг.

Девочка кивнула и немного приободрилась. В этом помог и Малыш. Мой фамильяр сочувственно лизнул Минни в щеку, и та рассмеялась сквозь слезы.

Мы вышли из комнаты, и дети побежали к лестнице, опередив меня. На первом этаже царило невероятное оживление. Домовуши носились взад-вперед. У лестницы колдовали Ева и еще слабый, но страшно довольный Влад Турнаев – ребята снова расширяли пространство. Возле входа в гостиную появилась еще одна арка, она вела в длинный коридор. Я с любопытством туда заглянула и насчитала шесть дверей. Интересно, у магии расширения есть предел?

— С таким Источником? Нет, — хором важно сказали гордые своей работой Ева и Влад.

Они ушли на кухню, а я услышала голоса из нового коридора и решила полюбопытствовать, кто еще явился к нам в гости. За мной, принюхиваясь, шел Малыш.

За первой дверью, слегка приоткрытой, разговаривали двое, мужчина и женщина. Мне не послышалось? Это правда…?

— Старый дурак! — несколько раз сердито повторила женщина. — Я могла прекрасно отсидеться в тюрьме! Ты усугубил свою вину перед новой властью!

— Наденька, — с легкой иронией в голосе прогудел в ответ мужчина. — Мое положение и так хуже некуда. Новая власть твердо намерена от меня избавиться, она просто еще не нашла способ, который не вызовет общественного резонанса.

— Поздравляю, Максимиан! Моим освобождением ты ей его подсказал! Ладно! Хорошо! Спасибо! Мне действительно было несладко в тюрьме: мне не давали нормально спать, еда была паршивой, а в камере дуло из окна. Но ты перенес меня сюда, в убежище Ады! Нас могли отследить!

— Боюсь, Наденька, наше местонахождение рано или поздно обнаружат и так. Здесь не работает маячковая магия, но донные и придонные ведьмы отслеживают все слухи и упоминания о необычных явлениях. Такую большую компанию визардов скрыть будет сложно.

— Что ты предлагаешь? — уже спокойнее спросила бабушка Громова.

— Есть только одно место, способное принять всех желающих и защитить их от преследования – Академия, — ответил магистр Серениус. — Сейчас многие опальные студенты нашли убежище на Морозной горе, у Стариновых. Там создан госпиталь для лечения раненых, но скоро власть возьмется и за него. Лишь Академия Баланса может приютить нас в это сложное время.

В щелку двери просочился крошечный рыжий комочек. Малыш издал радостное «Мря-я-я!». Фамильяр магистра, бельчонок Сквирус, запрыгнул к коту на спину и принялся возбужденно носиться  по ней, ероша шерсть лапками и ныряя в нее, словно в густую траву. Малыш громко заурчал.

— А! — весело проговорили у меня над ухом. — Вот и Ада. Проходи.