Сахарный череп - Марина Комарова

– Да, – тем не менее продолжил он. – Дело срочное, где они?

Череп молчал. Кажется, он что-то обдумывал. Но потом все же произнес:

– Роза в тюрьме.

– А Тиош в полной заднице, – донесся голос из-за их спин.

Позади стоял Максимон.

В темноте казалось, что вместо лица у него – голые кости. Глаза горели тем же светом, что и у Чочу. И в добавление ко всему – сигара, от которой тянуло нуа-нуа.

– О, я вижу, уже кто-то заправился, – ухмыльнулся Шбаланке.

– Да, Карнавал Мертвых – праздник, после которого надо полечиться, – не смутился Максимон.

– Что ты тут делаешь? – поинтересовался Ичтли, пресекая разговор.

Зная этих двоих, перепалка может стать куда дольше, чем хотелось бы. А тратить время не разумно. Что тут происходит?

– Долго же вы решались сюда прийти, – заметил Максимон. – Но я рад, что это вы, а не кто-то из своры Дома Пламени или Дома Обсидиановых ножей. Если кратко: на Карнавале появился Собиратель Крови. Наделал много бед и свалил. Подозреваю, что кинулся к одному из своих заброшенных храмов, чтобы подпитаться силой. Розе помогли уцелеть мои обереги.

– Поэтому она попала в тюрьму? – уточнил Ичтли.

Чочу в этом время прекратил швыряться молниями и подобрался ближе. Теперь он завис над плечом бога дождя, словно решил, что этот самый безопасный из всех. Или хотя бы самый порядочный.

– Данные несколько устарели, – хмыкнул Максимон, затягиваясь сигарой. – Пока я наводил порядок на подвластных территориях и пытался хоть как-то помочь тем, кто успел зажечь свечи в моих храмах, управление разнесли, а Роза исчезла.

– Куда? – рявкнул Чочу, и даже Ичтли невольно вздрогнул.

Ну, ничего себе! А Хранитель переживает за свою хозяйку!

– Хотел бы я знать, – мрачно заметил Максимон. – Видишь ли, этот кто-то очень удачно прикрыл свой колдовской след и навел нужный туман – никто из офицеров не помнит, что случилось. А Фернандес и вообще до сих пор не пришел в себя.

Ичтли быстро прикинул, кто может так баловаться. Явно не Собиратель Крови, он наоборот любит, чтобы все знали – это его рук дело! Смотрите все!

А скрывать… Или эс-калавера достали какой-то трюк из бабушкиного сундука, или… вугу. Эти тоже полны секретов.

– Будем искать, – громыхнул Харукан.

– А где Тиош? – быстро спросил Шбаланке.

Максимон бросил быстрый взгляд на Чочу. Но тот недовольно фыркнул и полетел куда-то в сторону комнат.

– Идемте. Уж если мне суждено быть проводником, то лучше сейчас, а не потом.

Путь оказался недолгим. Чердак. Полумрак. И что-то поблескивающее в свете лунных лучей.

Ичтли присел, касаясь осколков зеркала.

Так-так, да будут хмельны и веселы все его ичтланы, и никогда не закончится вода в небесных бочках, этого не может быть! Какие эс-калавера! Какие вугу! Тут, пожалуй, в игру вступили те, о ком раньше не было ни слуху, ни духу…

Шбаланке присел рядом, метнул быстрый взгляд на раму.

– Скажи мне, о дождь моего неба, это то, о чем я думаю?

Ичтли фыркнул. Вот же любитель поумничать.

Харукан хмурился, но ничего не говорил. Максимон, как ни странно, не совсем понимал, о чем речь. Хоть и старался не подавать виду. Однако любопытство взяло верх.

– Поделитесь с недостойным новым богом вашими размышлениями.

Харукан подошел к раме, задумчиво провел пальцами и тут же резко сделал шаг назад.

– Ольтеки, – коротко бросил он. – Народ, который в один миг просто исчез с лица Оутля. Почему – не знаем даже мы. Просто их не стало.

– Спрятались от богов? – немного неверяще уточнил Максимон.

Ичтли поморщился. Признавать не хотелось, но иного выхода нет.

– Мы не всемогущи. Ты же сам не можешь определить, где твоя Роза, – сказал он.

– Я проморгал одну женщину, а вы целый народ, – рассмеялся он. – По-моему, масштабы несколько несопоставимы.

– Розу надо найти, – подал голос Чочу. – Она не богиня, не колдунья и… простой человек. Не стоит ее впутывать в эти игры.

– Она в них уже по уши, – проворчал Максимон.

Со двора раздалось какое-то шипение. Ичтли прислушался и резко вскинул ладонь, призывая всех к молчанию. Все тут же умолкли.

Шипение было зловещим, не предвещающим ничего хорошего.

Ичтли бесшумно подошел к окну и выглянул.

– Парни, у нас проблемы.

Со всех сторон к дому подползали гигантские змеи, в два раза больше самого Ичтли. Их чешуя поблескивала при свете луны и звезд. На головах был красный знак. Знак, внутри которого словно живая переливалась кровь, окруженная невидимой оградой.

Глаза змей полыхали диким желтым огнем. Раздвоенные языки мелькали в широко разинутых пастях.

Змеи извивались и приближались.

Максимон подскочил к окну, присвистнул:

– Неудачную ночку я выбрал, чтобы разобраться с делами.

– Какая уж есть, – произнес Харукан, глаза которого светились голубоватым светом, который бывает от разрядов молний. – У нас нет выхода.

– Собиратель Крови призвал своих пустынных воинов, – улыбнулся Шбаланке, тело которого начали покрывать пятна, а зубы вмиг удлинились, превращаясь в хищный оскал ягуара.

– И решил начать жрать Чилам с окраин, – подвел итог Ичтли и бросил Чочу: – Выход на крышу. Быстро!

Хранитель не заставил себя ждать и помчался, показывая дорогу.

Оказавшись на крыше, Ичтли тут же поднял руку. Тяжелые тучи затянули небо, над головой начал закручиваться чудовищный смерч.

Гром сотряс Чилам, ослепительные молнии прошили все вокруг.

С неба начали срываться тяжелые капли, которые с шипением испарялись на коже змей.

Максимон деловито закатывал рукава. Чочу полыхал красным огнем.

– Вперед! – рявкнул Ичтли, все спрыгнули с крыши.

Струи дождя, казалось, ловко подхватили ставшее невесомым тело, напитали его силой, с которой не сравниться ни одному живому существу. По венам Ичтли вместо крови неслась сумасшедшая вода. Вода, готовая уничтожать.

Змеи вскинули головы и зашипели. Кинулись на богов.

С рук Харукана сорвались молнии, прошили змеиные тела, разрывая на куски. Шбаланке больше не держал прежних очертаний. Получеловек-полуягуар, фантасмагорическое чудовище неведомой силы, которое раскидывает врагов на немыслимой скорости.

Особо прыткая змея подобралась к Ичтли и попыталась обвиться за ноги. Бог дождя подпрыгнул, находя опору в воздухе, с силой врезал по расплющенной голове, отшвыривая змею в сторону дома.