По эту сторону фронта - Владислав Конюшевский

О, кстати, пока Иван Петрович такой говорливый, может, удастся узнать, как там у нас дела с атомкой? С трудом согнав ухмылку от уха до уха, я обратился с этим вопросом к Колычеву. Но командир на уловку не поддался и ответил:

– Товарищ Лисов, имейте совесть. Заметьте, я вам про дисциплину и государственную тайну даже не говорю – устал говорить, а просто призываю к совести. У тебя она вообще как – осталась?

– Так точно, товарищ генерал-полковник! Но ведь я сам ходячая государственная тайна! А этот вопрос меня очень тревожит. Я даже ем плохо, когда подумаю, что нас кто-то может в этом опередить. И во сне кричу. Такими темпами пойдет – скоро писаться буду от нервных переживаний… А если серьезно, Иван Петрович, вы хоть намекните, а то убьют завтра, так и не узнаю, чем все закончилось…

– Да типун тебе на язык! – Видно было, что нарком разозлился. – Такой бред несешь – слушать тошно! Убьют его... Я тебе дам – убьют! Вот верну обратно в УСИ, там ты еще долго проживешь!

– Не надо в УСИ! Я и на воле пригожусь!

Колычев хмыкнул, остывая:

– Конечно, пригодишься. У тебя еще дел не совершенных невпроворот. А что касается наших исследований по интересующей тебя теме, то могу сказать одно – после проведенных в Америке мероприятий мы как минимум на полтора–два года опережаем всех.

Фу-ух! Ну вот и все… Теперь можно быть совершенно спокойным. Теперь никто не сможет отнять ни плодов нашей победы, ни преференций, положенных за эту войну. Да что там говорить – теперь никто ничего нам противопоставить не сможет! Просто давить на СССР нечем будет!

Пока эти мысли прокручивались в голове, Иван Петрович опять уселся на место и, слегка прихлопнув рукой по столу, произнес:

– Мы отвлеклись от дела. Поэтому все свои вопросы изволь оставить на потом, а сейчас займемся насущными проблемами. Понял?

– Так точно, товарищ генерал-полковник!

– Тогда убирай свою счастливую улыбку и слушай дальше. В результате проведенных работ по дезинформации противники уверены, что товарищ Сталин прибудет на аэродром в ночь с четвертого на пятое августа. А наша разведка сообщила, что к этому времени в район Ровно будут стянуты подразделения Армии Крайовой. Силами до пятисот человек. Проводниками будут поляки и украинцы, жившие и живущие в этом районе. У объединенного отряда в наличии возможна легкая артиллерия и минометы. Возможно также появление танков.

Я промолчал, но, видно, глаза у меня стали совсем круглыми, поэтому Колычев счел нужным пояснить:

– Тяжелое вооружение они, разумеется, не будут нести с собой. Все это находится где-то недалеко отсюда – в схронах и тайниках. В том числе и несколько единиц бронетанковой техники. Но его появление крайне маловероятно, так как по лесам танки не пройдут. Хотя мы не исключаем и этого.

Вот как. Теперь понятно. Этих схронов тут действительно немало напихано. Не зря даже в мое время анекдот ходил: «Диду, зачем ты клумбу машинным маслом поливаешь? Цветочки же завянут? – Та нехай вянут, лишь бы шмайссер не заржавел!», так что и стрелкового оружия тут немерено да и артиллерийских стволов еще с сорок первого года тоже достаточно… Но вот танки… Хотя чему удивляться? Советские войска при отступлении бросали вышедшую из строя технику сотнями и тысячами единиц. Бросали и танки, в которых просто закончилась горючка. Что-то, конечно, подрывали, а что-то оставляли как есть. Большинство трофеев немцы, разумеется, прихватизировали, но немало осталось валяться по лесам. А домовитые хуторяне бесхозное добро быстренько прибрали к рукам и сейчас готовы пустить его в дело.

Нарком же тем временем продолжал:

– Основной задачей вашей группы будет, оставаясь в выбранных местах, дождаться, когда атакующих погонят обратно, и постараться вычленить из массы рядовых их командиров. Помимо вас в этом районе будут действовать еще девять наших террор-групп с аналогичной задачей.

Иван Петрович на несколько секунд замолчал, а потом, глядя мне в глаза, сказал:

– Илья, я очень рассчитываю на твою везучесть. Пленные у нас, разумеется, будут, но это будут рядовые исполнители. А захват хоть кого-то из командования АК сможет поставить в завершении этой операции очень красивую точку.

Я себе представил ночной лес, в котором видимости нет ваще, бегающих по нему раздраженных мужиков с оружием и свои дальнейшие действия… После чего пожал плечами и ответил:

– Нереально. Совершенно. И вы это сами понимаете, в противном случае не задействовали бы «везучесть» Лисова. Малая доля вероятности успеха, возможно, появилась бы, если командиры АКовцев начали светиться в темноте или непрерывно подавать звуковые опознавательные сигналы в виде вопля. Но это из разряда бреда… Во всех других случаях их просто невозможно будет вычленить. Да и остальные налетчики на нас ведь просто так смотреть не будут? Нашинкуют в капусту! В конечном итоге вся разведгруппа останется лежать в лесу, так и не выполнив задачу. Мне только непонятно, почему не сделать по-другому?

– Я слушаю…

– Полк НКВД, да еще с приданными частями усиления, эту банду разгонит за два часа. Если известен сам факт прихода поляков, то можно будет вычислить место сосредоточения их сил перед началом операции и оцепить местность. А потом просто предложить выдать командиров, пообещав остальным все, вплоть до амнистии. В общем, провести обычную войсковую операцию. Почему не сделать так?

Нарком опять вздохнул, закурил следующую папиросу, и в этот момент в разговор вступил молчавший до сих пор Гусев:

– Разрешите, я отвечу? – И через пару секунд после кивка Ивана Петровича продолжил: – После проведения войсковых операций, как ты знаешь, остаются лишь трупы. А нам нужны живые командиры АКовцев. Только главное не в этом. Если бы надо было просто разогнать всю эту шушеру, то мы бы использовали обычный пехотный полк, и дело с концом. Но нам необходим удар по аэродрому. Желательно, как это ни цинично звучит, с трупами американцев. Ты, наверное, еще не в курсе, но летный и технический состав проживает в трех километрах отсюда. Там, на запасных путях стоят два состава с «мягкими» вагонами. Это мы расстарались, для привыкших к комфорту союзников… И вечером четвертого августа их не отвезут к своим диванам на колесах, как это обычно делалось, а оставят на аэродроме, в клубе. Для подготовки к встрече с товарищем Сталиным. По «легенде», Верховный Главнокомандующий задержится на несколько часов, поэтому и летчикам придется сидеть в ангаре, переделанном под клуб, до глубокой ночи. А мы посмотрим…

– На что?

– На то, как поведут себя поляки. Заодно и выясним, как они относятся к своим американским друзьям. Что пересилит – ненависть к товарищу Сталину или союзнические обязательства? Если они, узнав, что американцев не убрали с аэродрома, все равно начнут свою акцию, то мы будем действовать по утвержденному плану. И в дальнейшем… В дальнейшем для Польши и ее хозяйки – Англии могут начаться тяжелые времена, так как с претензиями на дипломатическом фронте СССР выступит совместно с США. Но как сказал Иван Петрович, здесь будет совсем не лишней эта самая «красивая точка». Одно дело захват рядовых бойцов Армии Крайовой, и совсем другое – ткнуть в нос полякам фигурой, имеющей прямой выход на правительство Миколайчика. А таких людей в операции участвует несколько. Я тебе позже дам список из пяти фамилий с фотографиями и характеристиками. Личности очень известные и в своем кругу даже легендарные. Известны они по обе стороны океана. Один только Лех Шиштинский по кличке «Рык» чего стоит.