Иномирянка (не) хочет домой - Лариса Петровичева

Я невольно обрадовалась тому, что бывший муж остался в другом мире.

- Чем займешься сегодня? – спросила я. Джейми усмехнулся – той усмешкой, которая говорит, что врагам не стоит ждать ничего хорошего.

- Свяжусь с друзьями в столице, - ответил он. – И расскажу о том, как ректор Краузе зарабатывает себе на жизнь.

***

Джейми

- Дружище, ты уверен? – голос моего старого коллеги Эрика звучал из артефакта настолько ясно и четко, словно Эрик сейчас стоял рядом со мной, перебирал свои верные четки, каждый шарик в которых был зачарован боевым заклинанием, и хмурил высокий лоб, прорезанный морщинами, словно древесная кора складками.

- Уверен, - вздохнул я. – Он наверняка уже придумал, как замаскировать недостачу труп-корня в хранилище, но вряд ли что-то предпримет до осени. Сейчас каникулы, в академии никого нет, все проверки и инспекции прошли, так что можно воротить все, что хочешь, и не переживать.

Я не стал упоминать о пропаже жив-травы. Когда Прыгун все-таки объявится, то еще одна коробка исчезнет из хранилища.

- Хорошо, я пришлю в ваш Берендайн особую команду, - произнес Эрик. – За Краузе начнут слежку и накроют в момент передачи труп-корня. Спасибо за информацию, дружище! Как ты там вообще, как твои дела?

Я улыбнулся. Полина сейчас рисовала орочью семью возле юрты, дети тренировались в саду под руководством Азаэля, который сегодня утром поднялся с импровизированной кровати вполне себе определенной женщиной, так что все было хорошо. Об этом я и сказал товарищу, добавив:

- Я тут собираюсь жениться. Хотел тебя попросить: если со мной что-то случится, не оставь ее и детей.

Я почти увидел, как Эрик вопросительно вскинул левую седую бровь. Молчание в артефакте вышло весьма красноречивым.

- Слушай, ну ты меня удивил! – в голосе Эрика прозвучала искренняя радость. – Удивил и обрадовал! А дети? Про Тургена я знаю, кто-то еще появился?

- Да, у нее прекрасная дочь, - ответил я и с искренним теплом подумал, как сильно привязался к Кире за такой недолгий срок. Когда-то проповедник в столичном храме говорил, что истинная любовь проявляет себя сразу – ей не нужно долгих дней и рассуждений. Теперь я видел, что он был прав.

- Тогда поздравляю! – с неподдельным теплом произнес Эрик. – И с тобой не случится ничего плохого, я точно это знаю.

Попрощавшись, я убрал артефакт для связи подальше в ящик стола. Если в Берендайне кто-то узнает о том, что у меня есть такая вещь, то нашествия горожан, которые всем сердцем стремятся поболтать с родными в других краях, тогда не избежать. Я посмотрел в окно: тренировка кончилась, и теперь Кира и Турген сидели на траве под деревьями в странной позе, скрестив ноги так, что ступни легли на противоположные бедра. Азаэль сидел рядом и читал им вслух: я узнал «Беседы о мудрости». Рановато, конечно, такая литература им еще не совсем по возрасту, но, возможно, это некая часть тренировок.

В любом случае, хорошо, что Турген больше не ловит жаб и не пытается забить глиной замок в чужой калитке. Для этого он слишком уставал на занятиях.

Полина рисовала. Теперь на стене было синее небо удивительной глубины, изумрудно-зеленая трава и аист, нарисованный, казалось бы, в несколько штрихов, но при этом удивительно живой. Некоторое время я тихонько стоял в дверях, глядя, как работает Полина – ее лицо было удивительно сосредоточенным и красивым. В ней всегда был свет – и сейчас он ложился на рисунок.

Нет, никогда мы отсюда не уедем. Как только Краузе выведут на чистую воду, я стану искать способ, как разрушить заклинание.

- Я тебя слышу, - в голосе Полины звучала улыбка. Она обернулась, посмотрела на меня и спросила: - Как тебе?

- Удивительно! – признался я. – Знаешь, я подумал, что мы останемся в Берендайне, когда все закончится. Не будем уезжать. Вряд ли Турген захочет расставаться с этой красотой.

Орки любят степь до горизонта, покрытую утренней росой, свободу, свежий ветер в лицо, сильного коня. Рисунок Полины получался очень орочьим – я не сомневался, что Турген будет в восторге.

- Ты еще заказал мне свой портрет. И тот луг, - Полина взяла новую кисть и проложила несколько штрихов на крыльях аиста. – Я помню.

- Я тоже. Поможешь мне с книгами? Мы там так и не закончили.

- Обязательно, здесь у меня почти все на сегодня, - ответила Полина и спросила: - Слушай, а ты заметил, что дракон становится драконицей?

- Конечно, - усмехнулся я. – И даже знаю, с кем он собирается потом размножаться.

Тут не надо было быть особенным знатоком драконов – достаточно было увидеть, каким взглядом Арден смотрит в сторону нашей с Полиной неожиданной находки. Я подозревал в нем азарт исследователя, но то, что им владело, было намного сильнее любого азарта.

- Да, думаю, Ардену их общение пойдет на пользу, - согласилась Полина. – И он не будет настолько… - она замялась, подбирая слова.

- Арденским.

- Верно. Арденским.

Я неожиданно понял, что нарисованная трава обрела какой-то странный оттенок – густой, тревожный, неприятный. На нее будто бы лег другой свет. Полина обернулась, беззвучно ахнула и выронила кисть.

На противоположной стене медленно закручивался зеленый водоворот. Казалось, стена стала текучей, подвижной и живой. Что-то шло сквозь нее, и я, чувствуя, как в ушах нарастает звон, замер, пытаясь скрыть любые течения своей магии. Прыгун не должен ничего заподозрить. Он не видит ловушки и идет прямо в нее. Не спугнуть, только не спугнуть.

Когда Прыгун вошел в комнату, я прыгнул на него и ударил, сбивая с ног на пол и окутывая сетками ловчих заклинаний. Прыгун, молодой мужчина в странной рубахе и таких же варварских штанах, в которых Полина и Кира попали сюда, бился подо мной, пытаясь освободиться – напрасно, от меня еще никто не уходил. Я вздернул его, поставив на ноги, и Полина зажала рот ладонью, сдерживая крик. Глаза распахнулись на пол-лица.

Она его узнала.

- Максим? – прошептала она. – Это ты?!

На всякий случай я еще раз встряхнул этого Максима. Он не сопротивлялся – просто смотрел на Полину, а она на него. В комнате вдруг сделалось очень свежо, словно где-то открыли двери, и в них ворвался северный ветер.

- Привет, - негромко сказал Прыгун. Во взгляде Полины был нескрываемый ужас и огромная невыразимая печаль. Она искренне сочувствовала человеку, который сейчас стоял перед ней. Она знала его историю и не могла сдержать слез.

- Привет, - прошептала Полина. – Как Ариночка?

- Ты его знаешь? – уточнил я, и Полина вздрогнула – будто опомнилась и поняла, что я здесь. Перевела взгляд на меня.

- Знаю. Его дочь была с Кирой в одной группе детского сада, пока не заболела, - потом Полина опомнилась еще раз и приказала: - Отпусти его, Джейми. Мы ему поможем.