Обретение мудрости - Дейв Дункан

Матарро бросил мешок, и в нем что-то звякнуло. Ннанджи окаменел. Он сунул Виксини обратно в руки Джии и крадучись подошел ближе, чтобы взглянуть на мешок.

– Это не моя вина, – сказал Уолли. – Вы так или иначе пришли бы сюда – дальше по течению только Черные Земли.

Брота скорчила недовольную гримасу и подняла дряблые руки, чтобы завязать косичку.

– Чего мы ждем, госпожа?

– Таможенника.

– Это гильдия?

Она закатила глаза от подобного невежества.

– Нет. Это синекура. Племянник короля, или сын старосты. Или подобного рода отбросы – жулики, кровососы, ублюдки… Их обычно ничего не интересует, кроме наших денег, – угрюмо добавила она.

Вынужденный наклониться из-за низкого потолка, Уолли вытащил меч… просто на всякий случай. Ннанджи копался в мешке с мечами, который принес Матарро; он вытащил свой и поднялся. Сходни со скрипом и глухим стуком опустились на берег. Все придвинулись к окнам со стороны пристани.

Тана стояла совсем рядом с Уолли, глядя сквозь жалюзи.

– О! – прошептала она. – Это просто чудо!

Ее восторг был вполне понятен. Молодой человек, поднимавшийся по сходням, ростом почти с Уолли, двигался с плавной грацией. Казалось, его фигура была вырезана из орехового дерева – он был очень смуглый и стройный, в оранжевых сандалиях и набедренной повязке; на его плече висел украшенный ярким рисунком кожаный мешочек. Уолли пришла на ум реклама пляжных костюмов.

Гость белозубо улыбнулся Томияно и представился:

– Я Иксифино, моряк четвертого ранга, таможенник Ауса, и самое мое глубокое и самое скромное желание – да дарует вам Богиня долгую счастливую жизнь, и да склонит Она вас принять мою скромную и добровольную помощь, каковая только может потребоваться для достижения ваших благородных целей.

Томияно ответил с удивительной грацией, в то время как взгляд посетителя скользил по стоявшим перед ним морякам. Уолли заметил, что почти все мужчины находятся в непосредственной близости от пожарных ведер. Неприязнь к воинам не сделала их автоматически сторонниками колдунов.

– Приветствую тебя и твой корабль в Аусе, капитан, – сказал красавчик, снова блеснув белоснежными зубами, – от имени наших старейшин и мага.

– Мага?

– А, так вы впервые в этих краях? Да, наш маг – грозный лорд Изараццо, колдун-Седьмой. Аус давно свободен от воинского варварства.

– Как насчет водяных крыс?

Снова белозубая улыбка.

– Их не тронут, если они останутся на борту. У нас есть два местных закона, которые я должен разъяснить, капитан. Первый заключается попросту в том, что любой воин, ступивший на берег, лишается своего звания. Навсегда.

Томияно покраснел.

– Моя мать – воин. Она обычно ведет нашу торговлю.

– Ничего не поделаешь. Ей придется торговать с палубы. Если она сойдет на берег, она нарушит закон. – Иксифино пожал плечами и усмехнулся. – Но она увидит, что Аус – хорошее место для торговли. В торговле с палубы нет ничего необычного, а прибыль, вероятно, окажется выше, чем вы привыкли.

– Почему?

– Потому что на некоторых кораблях не любят городов колдунов, так что их заходит сюда меньше, чем прежде, Однако торговцы здесь честные – относительно, конечно – а народ мирный.

– Значит, колдуны поддерживают тут порядок?

Таможенник рассмеялся.

– Да, и очень даже неплохо.

Он ни разу не взглянул в сторону рубки, хотя члены команды старательно не загораживали ее от него. Забавно!

– Что будет делать колдун, если, скажем, его ученики поднимут мятеж? – спросил Томияно.

Снова смех.

– Мы держим наших учеников под надежным контролем, капитан. Но у нас бывали случаи насилия – иногда со стороны посещавших нас воинов. Могу сказать, что методы колдунов столь же действенны, что и у воинов. Должен сказать, даже в большей степени. Заклятие можно наложить и на расстоянии.

– И превратить их в лягушек? – скептически заметил Томияно.

– Превратить их в трупы, капитан. Иногда в обугленные трупы. – Пауза. Находившиеся в полутемной рубке обменялись взглядами.

Таможенник все еще был вполне дружелюбен.

– Но, за этим единственным исключением, капитан, Аус ничем не отличается от других городов, и даже более приятен, чем многие другие. Плата за торговлю – два золотых.

Капитан поднял брови.

– Она кажется вполне разумной.

– В большинстве городов плата именно такова. Все, что свыше – взятка, и мои хозяева такого не допускают.

Томияно молча протянул две монеты и обменялся с ним рукопожатием. Молодой человек слегка кивнул и повернулся, собираясь уходить.

– Ты сказал – два закона?

– Ах да. Совсем забыл. – Таможенник снова блеснул улыбкой. – Существует абсолютный запрет в отношении воинов высокого ранга – Шестых или Седьмых. Им даже запрещено появляться в порту. Но такое бывает редко. У вас ведь нет на борту свободных меченосцев, верно?

– Конечно, нет, – ответил Томияно.

Таможенник посмотрел в сторону рубки, затем снова повернулся к Томияно.

– И ты можешь поклясться своим кораблем, моряк?

На лбу у Уолли выступил пот. Его рука напряглась на рукоятке седьмого меча.

– Да.

Ннанджи с шипением выпустил воздух.

Таможенник улыбнулся капитану долгой, циничной улыбкой, качая головой, словно укоряя непослушного ребенка. Затем он повернулся кругом и удалился, шлепая сандалиями по сходням. Томияно с отсутствующим видом вытер лоб тыльной стороной ладони и начал выкрикивать распоряжения.

– Милорд брат!

Началось. С первой их встречи Уолли хорошо знал о невозможном идеализме Ннанджи. Он знал, что однажды это не доведет до добра. А здесь для Ннанджи все было очевидно.

– Я говорил тебе, что ты не можешь меня осуждать, Ннанджи. Ты можешь осудить капитана за его мать?

Ннанджи покраснел и обвел взглядом всю группу. Даже в полумраке надстройки явно чувствовалась враждебность со стороны Таны, Лины и Матарро. Глаза Броты превратились в кусочки стали.

– Думаю, замечание моего сына было сделано для твоей же пользы, адепт!

– Я не прячусь за лжесвидетельство, госпожа! В этом случае пострадала бы моя честь.

Это было безумие! Самоубийство! У Уолли хватало теперь забот с двумя городами, полными колдунов, а Ннанджи провоцировал моряков, словно ему действительно хотелось, чтобы его вышвырнули на берег. Он наверняка не дожил бы до следующего порта, как и Уолли. Тут Уолли увидел выход.