Поцелуй мертвеца - Лорел Гамильтон

Заорал телефон Зебровски. Это была звонкая песня в стиле кантри, из тех, что кажутся слишком... в стиле кантри. Смилостивившись над нами, он оборвал непритязательную мелодию.

— Эй, Дольф, — ответил он на звонок.

Мы с Брайсом только услышали, как Зебровски проговорил:

— Ситуация с заложниками? — А дальше до самого конца были только сплошные «Угу», «Дерьмо», ну и еще «Спецназ на подходе». — О'кей, давай адрес.

Он повторил его вслух специально для меня, и без лишних вопросов я начала осматриваться в поисках переулка, где можно было свернуть. Если Дольф и Зебровски хотели, чтобы мы, как можно быстрее оказались на месте преступления, то на вопросы попросту не было времени. Зебровски отключился и сказал:

— Мы нужны им, и чем скорее, тем лучше.

Я щелкнула выключателем на панели, и заработали мигалка с сиреной. Это было последнее ноу-хау в моей машине, поэтому к этой установке я еще не успела привыкнуть. Было все еще так непривычно иметь на своей машине мигалку, и уж тем более сирену, так как я не слишком была в восторге от этого воя. Я и мигалку-то включаю довольно редко, а уж сирену — только если Зебровски очень настаивает или движение слишком плотное и надо расчистить дорогу.

— Почему мы участвуем в переговорах с заложниками? — спросил Брайс.

— Потому что вовлечен вампир или ликантроп, — пояснила я.

— Она права, — сказал Зебровски, — этот Кит Борэс один из тех вампиров, о которых Шелби нам рассказала во время допроса. Он совсем недавно умерший, поэтому у него есть бывшая жена, имя, последний известный адрес проживания и двое детей в возрасте до десяти лет.

— То место, куда мы направляемся — их дом? — спросила я.

— Да.

— Этот Борэс — как давно он мертв? — спросила я.

—Меньше двух лет, — ответил Зебровски.

— Хорошо, — сказала я.

— Почему хорошо? — спросил Брайс.

— Чем моложе вампир, тем он слабее, — пояснила я.

— Всегда, или есть исключения?

— Нет, не всегда. Я знаю одного почти тысячелетнего вампира, которому никогда не стать Мастером, независимо от того, что он так давно уже существует в качестве нежити; а есть и такие, которые на уровне Мастеров, хотя им всего лет по сто.

— От чего такая разница? — спросил он.

— Сила воли, характер, счастливый случай — кто знает. — Определив нужное направление, я собиралась следовать по нему.

— Думаете, у него укрываются все вампиры, которых мы ищем? — задал очередной вопрос Брайс.

— Скорее всего, только сам Кит Борэс — вампир и экс муж. Он разведен по обвинению в домашнем насилии. У его жены есть судебный ордер, запрещающий ему приближаться.

— И он до сих пор держался от нее в стороне? — спросила я.

— Похоже на то, — ответил Зебровски.

— Твою мать, — вырвалось у меня.

— Что? — не понял Брайс.

— Вампиру сейчас терять нечего. Поскольку он убил офицеров полиции и знает, что теперь ему не светит ни суда, ни присяжных, ни адвоката, а лишь кто-то из нас, чтобы выследить его и убить. Мы же не можем казнить его больше одного раза, так что он собирается разделаться со своей бывшей женушкой, не ожидая за это никакого наказания, так как все равно умрет за убийство копов.

— Так всегда и поступают подобные ему типы, — согласился Зебровски.

— Да, — подтвердила я.

— На кого-нибудь из пропавших вампиров имеется досье в полиции или, может, они привлекались за насилие? Если Киту Борэсу терять больше нечего, то, возможно, остальным тоже? — спросил Брайс.

Мы с Зебровски обменялись взглядами. Он перезвонил Дольфу. Я начала тихо молиться, Дорогой Боженька, не позволяй, чтобы остальным пришла в голову такая же мысль. Потому что они могли бы выбрать разных людей для убийства, или и в правду взять их в заложники, или просто решили сделать что-то ужасное, что всегда хотели сделать, но никогда не делали, потому что боялись быть пойманными. Что теперь не имело значения — им некуда было бежать, и ничего не могли сделать для спасения своих жизней. Как только вампир вставал на стезю убийства, он во всех смыслах становился ходячим мертвецом.