Урусут - Дмитрий Рыков

– Ренсенбринк! Спросил бы у меня, тупица!

– Ну, Ренсенбринк, так Ренсенбринк, дело прошлое. И вот неделю назад почтовый ящик открываю – и тут такое чудо. Видимо, редакция решила меня поощрить, потому что я в каждом письме указывал: «Олег Белолобов, 12 лет».

– Ну ты моща, я обалдеваю… Сколько стоит?

– Не буду продавать. Ни за какие деньги.

– Ладно, – Славка стал развязывать особый бархатный мешочек и извлекать оттуда значки. – Зырь: тамбовский «Спартак», Универсиада в Риме и «Гурия», Ланчхути. На что махнемся?

Олег, стараясь не касаться лицевой стороны, поднес значок Универсиады ближе к глазам.

– Этот могу взять, – произнес он. – «Гурия» у меня есть – ты просто не помнишь. А тамбовский «Спартак» не хочу.

– Ты же болела «Спартака»!

– Заметь! Московского, а не тамбовского, и тем более не всего спортивного общества «Спартак»! Ты мне еще ленинградский баскетбольный предложи!

– Но этот-то – футбольный! – сделал друг обманный маневр.

– Не катит.

– Скидка!

– Нет.

– Двойная!

– Все равно ресурсы отсутствуют.

– Заливай. Ты у нас главный буржуй!

– За оскорбление и Универсиаду не возьму.

– А я и не отдам.

– Ну и ладно!

– Это не оскорбление, а констатация факта. Пять рублей!

– С ума сошел! Ему два цена!

– Обмен!

– Выбирай!

– Доставай!

Белый Лоб вздохнул и полез за вымпелами с коллекцией. Все, что он имел, Славик помнил наизусть, видимо, хитрец, что-то заранее присмотрел. Сейчас начнет крутить-вертеть, а потом будто невзначай скажет: «А это что за фигня? Могу на него обменять». А между тем «Лед Зеппелин» томится и ждет.

– Слава…

– Что?

– Говори, что нужно, не юли, у меня времени в обрез.

– «Фортуну» из Дюссельдорфа.

– Ты рехнулся! Это же «фирма’»!

– Универсиада – тоже «фирма’»! Сам знаешь, это вещи равноценные! А Универсиады у тебя ни одной нет!

«Верно, – подумал Олежка. – Но что он затеял? Не зря же ехал через пол-Москвы? С другой стороны, мне что до этого за дело?»

– Уболтал, – махнул он рукой. – Сейчас найду.

Три вымпела с наиболее ценными значками висели на стене – их трогать вообще запрещалось, другие, аккуратно свернутые, лежали в шкафу. Он взял первый снизу, развернул, тяжело вздохнул над потерей и отцепил «Фортуну» от красного атласа.

– Держи.

– Ух ты, – расцвел гость. – Зыковско!

Обменялись. Славик спрятал свои ценности в мешочек.

– Стой! – дошло до хозяина. – У тебя – заказ! «Колись»!

Приятель рассмеялся.

– Один чудик только немцев собирает, – сообщил он.

– И сколько он за Дюссельдорф дает?

– Чирик.

– То есть ты меня надул.

– Почему надул? Мы ведь обменялись – все «по чесноку».

– Конечно. Но рубля два ты бы еще добавил.

– Только так! Но тебе же некогда торговаться?

– Да, обвел вокруг пальца, – жадная печаль кольнула сердце, но Вождь прогнал ее силой воли. – Я не настроился. День поганый сложился.

– Бывает. Но ты не бзди – все будет хорошо. Так ведь в твоих книжках пишут?

– Смотря в каких. Вообще-то, в умных книжках пишут, что хорошо не будет никогда.

Олег услышал, как хлопнула дверь – Игорь на тренировке, значит, папа тоже раньше обычного с работы вернулся. Будут вместе готовить, чтоб имелось чем Сергеевича удивить.

– Отец пришел, – сказал он гостю. – Посему – надо за уроки садиться. Ты уж извини.

– Да ладно, у меня у самого так же.

– Пойдем, провожу.

Вместе вышли в коридор, Славик вежливо поздоровался с главою семьи, тот лишь кивнул – спекуляцию он не одобрял, пусть даже и значками. Когда друг оказался за дверью, Олежка поприветствовал папу и быстро скрылся с глаз долой, чтобы не отвечать на скучные вопросы.

Эх, «Цеппелин» на сегодня закончился. Что ж – быстренько разделываемся с домашним заданием, а затем можно и за Допша браться.

«Быстренько» не получилось – задача по геометрии не решалась, хоть лопни. И кефир успел попить, и чай. Наконец нашел верный путь, освободился от бремени. Полистав биологию и позевав над физикой, сразу схватился за наушники – оставшиеся географию и русский язык даже смотреть не стал, в этом не имелось никакого смысла, все давно изучено в факультативном порядке. Разрешил себе прослушать одну сторону, после чего принялся терзать не сдающегося Допша.

Через какое-то время трелью пропел звонок – вот и долгожданный гость.

Олежка выскочил в коридор – Константин Сергеевич как раз целовал руку хозяйке. Явился он в коричневом костюме в белую полоску, белой рубашке, с наимоднейшим ярким галстуком желто-оранжевого цвета с зелеными узорами и в ослепительно прекрасном бежевом двубортном плаще. До блеска начищенные ботинки он уже снимал, а папа кричал, что не надо – все, как обычно. Вождь подошел, поздоровался. Гость пожал и потряс ему руку, затем снял плащ. Все вместе прошли в кухню, где давно был накрыт кружевной скатертью и сервирован стол – Олежка с обидой заметил, что только на троих. Визитер поставил на стул портфель, открыл его и начал доставать оттуда чудеса – любой фокусник со своими кроликами удавился бы от зависти.

– Лариса Николаевна! – произнес гость, вынимая завернутый в алую с золотым орнаментом бумагу подарок. – Не откажите в любезности принять венгерский презент.

Мама разорвала упаковку и вынула фиолетовый шелковый шейный платок.

– Костик! – расцвела она от радости. – Ну зачем ты…

– Лариса Николаевна, для меня это удовольствие! Иван Александрович! – следующим кроликом оказался миниатюрный радиоприемник.

– Кость! – папа развел руки в стороны. – Полдня вместе провели. Зачем до вечера ждал?

– Чтобы сейчас не нарушать торжественность момента. Олег Иванович?

Белый Лоб подошел ближе. Гость достал из бокового кармана пиджака значок в целлофане, вынул его из пакетика, подышал на лицевую сторону, потер о пиджак, вручил мальчишке.

– Ты же еще занимаешься этой, как ее…

– Фалеристикой!

– Да, точно.

– Конечно! – Вождь повертел подарок в руке. – «Ференцварош»…

– А что огня не видно в глазах? Почему без энтузиазма? Да, «Ференцварош». Но я ведь летал в Венгрию – откуда там возьмется «Реал», Мадрид?

– Все верно. Да вы что, я все равно доволен.