Монумент 14 - Эмми Лейбурн

— А когда они придут, вы увидите, какой они вам приготовили сюрприз!

— Что за сюрприз?

— Они останутся с нами навсегда?

— Они пришли, чтобы нас спасти?

— Мы кого-нибудь их них знаем?

Вопросы посыпались как из ведра.

Джози позвала детей за собой подальше от двери.

— Эти двое пришли к нам, чтобы совершить обмен, — сказала она. — Мы дадим им еду и воды и разрешим переночевать одну ночь с нами. В обмен они, возможно, расскажут нам, сколько еще нам здесь ждать. Пошли, ребята, — позвала она малышей. — Давайте выберем подарок, чтобы поприветствовать пришельцев.

И они ушли, чирикая и пища, как стайка птенцов.

Из-за двери раздался мужской смех. Для нас, оставшихся с этой стороны, время как будто застыло.

— Надеюсь, это не было ошибкой, — сказал Нико. — Не лучше ли было снабдить их продуктами и водой и вообще не впускать сюда?

— Все будет хорошо, — заверил его я. — Миссис Вули никогда бы не рассказала им о нас, если бы им не доверяла.

Нико вздохнул и провел руками по темным и абсолютно прямым волосам.

— Я никогда себе не прощу, если с одним из нас что-нибудь случится, — проговорил он. — Никогда.

Хлоя принесла два батончика «Сникерс». Макс с Улиссом притащили каждый по большой бутылке «Гаторейда». Каролина с Генри выбрали по поздравительной открытке. Батист держал в руках два новеньких экземпляра Библии.

— Приветственная процессия прибыла, — улыбнулась Джози.

Наконец, двери распахнулись.

Мистер Эпплтон был высоким мужчиной, больше 180 см ростом. Он был одет в брюки защитного цвета, клетчатую байковую рубашку и серый свитер с кожаными заплатками на локтях. Вокруг глаз явственно различались яркие красные круги, ноздри тоже выглядели покрасневшими. Он был бледен, и его знобило. Коротко остриженные седые волосы торчали в разные стороны. Он так и остался грязным — что можно сделать с помощью детских салфеток и галлона воды? Хотя нужно было признать, что наверняка без них он выглядел еще хуже.

У него текла кровь, на новой одежде расплывались свежие пятна.

«Нам следовало бы принести сюда аптечку», — подумал я.

Робби был на добрый фут ниже. Латиноамериканец с загорелым лицом и морщинками, расходящимися лучиками вокруг глаз. Морщинками, которые появляются от частого смеха. Его глаза и нос тоже были красными, но он улыбался. В руках он держал старую собаку.

Та была абсолютно мокрая, и Робби держал ее очень неловко. Несмотря на это, собака выглядела спокойной, не возражала против бесцеремонности, с которой ее держали. Это была дворняжка серо-бурого цвета со сплющенной мордочкой, окаймленной белой шерстью. Она вся была какой-то лохматой, а под верхней губой у нее торчал один клык. В общем, страшненькая, но вполне симпатичная.

Дети заверещали, заахали и заохали, глядя на пса.

Собака гавкнула и вежливо помахала хвостом.

— Слушайте все, — объявил Джейк. — Это мистер Эпплтон, а это — Робби.

Робби поднял собаку.

— А это — Луна, — сказал он, улыбаясь.

Робби опустил пса на пол. Тот подбежал к детям и стал обнюхивать ноги. На шее у него вместо поводка болталась веревка.

Мы быстро это исправим. У Луны теперь в распоряжении все самые роскошные собачьи принадлежности, которые имеются в «Гринвее».

Малыши одновременно ринулись вперед с подарками.

Мистер Эпплтон гладил их по головкам и принимал дрожащими руками подарки. Вдруг он покачнулся и оперся на Робби. Тот поддержал его.

— Давайте мы отведем вас в аптеку.

— Может, лучше вы принесете бинты сюда, — проговорил мистер Эпплтон и рухнул на пол.