Серые будни: Забытые Боги - Likitani

через южные, Богами забытые земли. А после вернемся домой, к семьям и друзьям, которые на нас рассчитывают. Да, будет непросто! Нас попытаются не пустить туда, где когда-то жили наши предки, а теперь свили логово предатели рода человеческого. Но они сильно ошибаются, если думают, что мы отступим! Твари лишь обломают клыки и когти попытавшись нас сломить! Их хозяева будут дрожать в страхе по тем темным подвалам и сырым пещерам, где скрывались все эти годы! Где им и место, ведь так, воины!?

— ДА!!! — раздался громогласный, слитный возглас сотен глоток.

Като ухмыльнулся и кивнул трубачу, что верхом замер возле Охотника. Гулкое пение походной трубы возвестило об отправлении и четыре сотни воинов направили лошадей на юг. Прочь от крепких стен знакомого города к неизведанным, давно покинутым просторам.

Сказ пятнадцатый. Хитрость

Решение Брала и группы покинуть армию северян мало обрадовало Инглейва. Глава северных Охотников был практически в ярости.

— Мало того, что уходишь ты сам, так еще и уводишь с собой опытных воинов! — недовольно пыхтел Инглейв, выслушав заявление Брала.

К главе рыжий подошел на следующий день, рассудив, что после попойки, которую их армия устроила в Марисе по прибытию, Инг будет не слишком настроен на крики. Расчет Брала оказался верен – главе было неприятно просто громко говорить, о яростных воплях не стоило даже вспоминать. Рыжий остаток вечера не сильно налегал на спиртное, поэтому чувствовал себя немного лучше.

— Предлагаешь мне одному плыть на юг, Брал? От тебя я подобного удара в спину не ожидал!

— Если для тебя руководить тысячей воинов значит плыть в одиночестве, то мое присутствие ничего не изменит, — хмыкнул рыжий.

Сидевший на железном канделябре Синд насмешливо каркнул и был удостоен злобного взгляда хозяина.

— Ты без меня знаешь, что из этой тысячи толковых Охотников не больше двух сотен. Еще две – опытные наемники, бывшие пираты и морские налетчики, что сейчас не имеют денег и проблем с законом. Оставшиеся – это вчерашние охотники, рыбаки, пахари и лесорубы. Начинающие Охотники, от которых может быть толк лишь потому, что они с севера и не чета южным слюнтяям! Мне нужны умелые воины вроде тебя и твоих людей! Нужны чтобы управлять этим сбродом!

— Четыре сотни толковых воинов, а оставшиеся шесть с каким-никаким боевым опытом для тебя сброд? Инг, там нет никого с жетоном хуже Меди! У каждого из Охотников хотя бы пара лет сражений за плечами. Многие из них учувствовали битве, когда мы закрыли Прорыв в горах у Харисланда. Если два-три десятка… ладно, Криггар с тобой, одна корабельная команда опытных воинов останется здесь, ты не много потеряешь. К тому же с тобой по морю пойдут еще несколько сотен имперцев! К чему тебе мои люди?

— Брал, — устало буркнул Инглейв. — Тебе ли не знать, что океан опасен. Не только бурями, одиночеством и темной водой за бортом… Он опасен тем, что в этой воде скрывается.

Брал против своей воли поежился. Ему ли, северянину с Холодных островов, не знать, о чем говорил Инглейв. Мерзлые северные воды меж густонаселенных скалистых островов, были относительно безопасны. Но и там, на родине, Брал не раз видел ужасных жителей океана: их огромные плавники, рассекающие воду в паре десятков саженей от борта; склизкие щупальца, утягивающие лодки и корабли на дно; бледные силуэты в толще темной воды и холодящие сердце голоса, которые иногда приносил прибой. Кому они принадлежали: жертвам морских чудовищ или самим подводным созданиями никто узнавать не спешил.

— Скип не создавал этих тварей… и имперский Навис над ними не хозяин, — вцепившись в рунный камень, висевший на одном шнурке с жетонами, шептал Игнлейв. — Даже среди Забытых нет тех, кто властен над морскими чудищами. Представь на сколько ужасен их родной план и сущность, что породила этих тварей, раз поселившись в наших морях они так и не признали власть никого из Богов? И ты хочешь бросить меня в этом проклятом плавании? Ты знаешь, что на юге этих чудовищ еще больше. Теплая вода многим из них по нраву. Скажи прямо, ты струсил, Брал?

— Не струсил, — тихо ответил Брал. — Мой страх перед океаном не стал сильнее.

Инглейв усмехнулся. Ужас перед океаном жил в каждом, кто хоть раз отходил от берега так далеко, что тот превращался в тонкую темную полосу на горизонте. Обоим северянам это чувство было знаком с детства.

— Я не струсил, — еще раз повторил рыжий. — Но кто-то должен взять на себя эту работу. Мы проходили вдоль земель Брихольма на пути сюда. Вспомни, как мы это делали?

— На всех парусах и подальше от берега, — буркнул глава, недовольно дернув себя за бороду. — Еще немного и мы бы ушли в море так далеко, что обратно вернулись бы не все. На берег там сойти нельзя. В непогоду, да при встречном ветре по седмице в море дрейфуешь. Дурное место.

— Раз оно дурное – ты сам это признал, не стоит ли проверить, что к чему? Представь, как пойдет на пользу торговле вновь безопасный берег Брихольма? Что если Сола вновь станет судоходна?

Инглейв заворчал. Он еще лучше Брала помнил времена, когда Сола – река бегущая по границе Балакии и Редалии, была судоходна. От ее устья на территории Брихольма, можно было через Балакию подняться практически до земель Мидена. Выше Скрипучего озера находился волок, по которому корабли попадали в Наду – приток Ории. Дальше речной путь проходил по Мидену, через Салкон, Накор и Свободные Графства. Эти территории был богаты сами по себе, но если отчаянный купец не испугается дороги вдоль Гудящих болот, то сможет добраться до восточного океана и Лунного архипелага.

Но уже полтора десятка лет в устье Солы не заходил ни один купеческий корабль. Отчаянные пираты или морские налетчики иногда совались на территорию Брихольма, но до верховий реки никто не добирался. Шелка и зачарованные вещи с Лунного архипелага теперь попадали на север лишь по суше, через Брамтор. Тонкая струйка товаров бежала лишь летом, пока по дорогам можно было проехать. Осенью и весной ценные восточные вещи если и добрилась до Брамтора, то оседали в закромах местных богачей. Зимой, несмотря на относительно проходимые дороги, на север везти шелка и вовсе мало кто стремился – зимы там были нечета тем же редалийским, где снег лежал луны