Опоздавшие к старту - Андрей Ливадный

Через минуту Ланцет снова взвизгнул сервомоторами и отъехал в сторону.

Инга поняла: теперь ее очередь.

Стараясь дышать ртом, она подошла к лежащим вповалку телам, схватила одного из изуродованных мутацией людей за заскорузлую одежду и, обливаясь потом, оттащила к краю вырытой ямы.

Тело скатилось вниз, мягко стукнувшись о дно.

Так пришлось повторить еще четыре раза.

Инга таскала мертвые тела, нечаянно касаясь обнаженных из-под одежды участков загорелой кожи, чувствовала ее прохладную резиновую упругость, вздрагивала, сжималась, но продолжала тащить, пока последнее из тел не оказалось в братской могиле.

Измученная морально и физически, опустошенная, уже не способная элементарно разрыдаться Инга, пошатываясь, отошла в сторону, бессильно присела на ржавый капот какой-то древней машины, тупо глядя на свои испачканные землей руки.

Еще что-то умерло, сгорело в душе, будто там оставалось чему умирать…

Она практически не воспринимала в эти минуты ничего, погрузившись в серую хмарь собственных мыслей, она думала о том, какой ничтожной, бессильной, слабой она оказалась, вырванная из уютненькой квартирки на семидесятом этаже городской высотки, как смехотворно-мало знала она о жизни, да и знала ли вообще, если все, что происходило в городе, подчинялось регламенту системы, — незримой и недоступной пониманию воле сообщества машин, окружающих людей заботой и вниманием, создающих все условия для жизни и с такой же легкостью отнимающих жизнь, стоило совершить одно-единственное незапланированное действие.

Впрочем, упрекать себя в абсолютной слабости и безволии она тоже не могла. Сумела же вырваться из лап полицейского сервомеханизма, затем бежала из города, добралась сюда…

И что теперь? Действовать на адреналине было не то чтобы легко, — скорее бездумно, она защищалась, делала это как могла, по подсказке внезапно очнувшихся инстинктов, и вот теперь запас природной выносливости истощился, и снова нужно осознавать данность, принимать решения, но как, и какие решения принимать, если все знания об окружающем ее мире выражаются одним, ничего не поясняющим термином — Пустоши?

Пока она горестно размышляла, сидя на горячем капоте старой машины, Ланцет, выдвинув из закругляющегося к низу переднего бампера миниатюрный бульдозерный нож, аккуратно зарыл могилу.

— Инга, — раздался его голос. — У нас осталось еще одно дело.

Она с трудом подняла опущенную голову, посмотрела вокруг, увидела чуть в стороне еще одну небольшую ямку с отвалом земли по краям и с содроганием вспомнила: Аргус.

Его тело по-прежнему находилось в кабине Ланцета.

Инга не двинулась с места, продолжая сидеть. Обрывочные мысли кружили в голове, как сухие осенние листья. Фрагменты детских и юношеских воспоминаний складывались в пугающую мозаику, она никогда раньше не придавала значения подобным воспоминаниям и вот теперь они словно очнулись: она вспомнила, как часто просыпалась по ночам от тонкого дребезжания стекол, и видела бабушку, нервно прохаживающуюся по комнатам, поглядывающую в окна, а далеко за городом в сгущающейся тьме небеса подсвечивали рваные вспышки, за которыми приходил приглушенный неравномерный гром, там что-то бухало, ворочалось, невидимый великан своими огромными ручищами рвал толстые листы картона, и продолжалось это не одну ночь и даже не месяц…

— Ланцет, скажи, что уничтожила группа Аргуса? — Наконец произнесла она.

— Подземные хранилища.

— А что там было?

— Разная техника, для нужд Земли и для отправки в колонию.

— Знать бы еще причину, по которой были взорваны склады… — неожиданно для себя вздохнула Инга, вставая. — Я видела огромные воронки, выгоревшую землю с обугленными, но устоявшими деревьями.

Ланцет ничего не ответил. Когда у него не было конкретной информации, он предпочитал молчать.

Лишь с тихим звуком сервомотора открылась водительская дверь, предлагая Инге еще одно суровое испытание.

* * *

Вот уже полчаса как они ехали по федеральной трассе, — той самой по которой Инга бежала из города.

Она все еще не могла определить своего настоящего отношения к событиям последних суток.

— Ланцет, что такое «прототип»? — Неожиданно спросила она.

Спокойный синтезированный голос отозвался немедленно:

— Опытная модель, созданная для испытаний. Если испытания проходят успешно, прототип становится образцом для серийного производства.

— Значит, таких, как ты, много?

— Нет. Я единственный.

— Почему? — Инга поежилась от промелькнувшей в сознании, кольнувшей холодом мысли. — Испытания провалились?

— Испытания прошли успешно. — Успокоил ее голос Ланцета, который когда хотел, мог вложить интонации в произношение слов. — На Земле не планировалось серийного производства подобных машин. Меня разрабатывали для колониального проекта. Требовалось надежное транспортное средство со многими дополнительными функциями, чтобы люди могли путешествовать по неизученным пока просторам Новой Земли.

— Почему у тебя ручное управление?

— Не только ручное. Есть и полный автомат. Мне сложно объяснить некоторые понятия, но… мои создатели придерживались определенных принципов в конструировании. Человек, по их мнению, не должен оставаться полностью отстраненным от каких бы то ни было процессов. Иначе в окружении машин он перестает быть самим собой. Это не мое суждение, а тех, кто сконструировал и обучал меня.

— Обучал?

— Да. Я не просто кибернетическая система, помещенная в корпус многофункционального внедорожника.

— А кто ты?

— Надеюсь, что искусственный интеллект.

— Почему ты сказал «надеюсь»? — Дрогнувшим голосом спросила Инга.

— Потому что еще не разобрался в себе. — Ответил ей голос. — Во время испытаний в условиях полигона, мне пришлось пройти сотни тестов, побывать в разных ситуациях, часть из которых требовала от меня принятия самостоятельных решений.

— Ты справился?

— Да. Мне объясняли, как нужно действовать, загоняли в некоторые рамки, и хоть испытания прошли успешно, я не уверен, что приобретенный опыт истинный.

— Не понимаю. — Откровенно призналась Инга.

— Сотни заданий позволили сформироваться в моих искусственных нейросетях подобию разума. Я осознаю, что делаю. Значит я личность, я существую?

— Конечно. Так же как и я.

— То есть разницы между нами лишь в материалах, из которых изготовлен мой корпус или твое тело?

— Наверное. Извини, я не очень хорошо разбираюсь в вопросах искусственного сознания. Скажи, что тебя тревожит?

— Если допустить, что я такое же мыслящее существо, как и человек, почему мне ни в одной ситуации не было предложено выбора?