Ас Третьего рейха - Валентин Егоров

Смугляночка одновременно со мной обратила внимание на автоматчиков, ее тело напряглось, и она громко прокричала, чтобы я увеличил скорость и как можно быстрее покинул бы это место. Мотоцикл летел уже на максимальной скорости в сто двадцать километров в час, и, когда люди в гражданской одежде открыли огонь из «шмайсеров», мы уже отъехали на сто — сто пятьдесят метров от места аварии грузовичка. В душе я надеялся, что это не засада, специально устроенная на нас, а роковая случайность и что огонь по нам ведут не профессиональные солдаты, а дилетанты, впервые взявшие в руки оружие. Но по тому, как близко брызнули от мотоцикла фонтанчики от попадания автоматных пуль, я понял, что глубоко ошибался в оценке способностей стрелков, эти парни были настоящими профессионалами. Следующая автоматная очередь прошлась по заднему колесу мотоцикла, шина в мгновение ока слетела с его обода, и мы загрохотали ободом по асфальту.

С большим трудом мне удалось удержать мотоцикл на ходу, а Смугляночка, сбросив сумку с барахлом на землю, всем своим телом прижалась ко мне, а руками стиснула мою шею так, что мне стало трудно дышать. Она тяжело дышала и все это время пыталась что-то мне сказать. Когда я подумал, что нам удалось избежать засады и все уже позади, то впереди показались два автомобиля «Опель», которые приткнулись к обочине дороги и вокруг которых не было видно ни одного человека. Голова взорвалась непонятными дикими криками и воплями, я почти потерял способность управлять мотоциклом — глаза застилали слезы, а руки начали дрожать. Смугляночка прошептала, чтобы я быстрее сворачивал с дороги и уходил в придорожную лесополосу, где мы могли бы спрятаться. Мне стало совсем плохо, и тогда Смугляночка схватила меня за правую руку и резко дернула ее. Мотоцикл мотнуло в правую сторону, он с силой врезался передним колесом в бордюр дороги, из-за чего, словно дикий мустанг в прериях, вскинул вверх заднее колесо и с большой силой выбросил меня со Смугляночкой из седел. До конца жизни я буду помнить ужас этого полета и надвигающейся навстречу мне ствол белого дерева, последней мыслью стал вопрос: куда пропала Смугляночка?

* * *

По всей очевидности, я сильно ударился головой о дерево, потому что дальше ничего не помню, видимо, на некоторое время потерял сознание. Когда очнулся, то увидел жену, которая стояла одним коленом на земле и из винтовки вела огонь по фигуркам людей, мелькавшим вдали. Вероятно, она почувствовала этот мой взгляд, прекратила стрельбу и посмотрела на меня. Ее форма обер-ефрейтора была порвана спереди, сквозь дыру проглядывала белая кофточка, которая была вся в вишнево-красном цвете. Я хотел у нее поинтересоваться, что происходит и кто хочет нас убить, но не выдержал всплеска боли в голове и снова провалился в беспамятство.

Когда я снова очнулся, то уже находился в офицерской палате городского госпиталя, а передо мной на стуле сидел капитан Динго, который в нескольких словах рассказал мне о случившемся. По его мнению и по мнению полиции тоже, мы с женой попали в хорошо организованную засаду «маки», которые по приказу британцев вышли на тропу охоты за моим скальпом, но фортуна повернулась таким образом, что я остался жив, но погибла моя жена. Смугляночка в течение пятнадцати минут сражалась с «маки» и отбивала их попытки подобраться ко мне и захватить меня в плен. Когда на место стычки прибыла полиция, то обнаружила два трупа гражданских лиц без документов, фрау Ругге, которая еще дышала, но умерла от ранения в грудь еще до прибытия скорой помощи. Рядом с разбитым мотоциклом был обнаружен капитан Ругге, который находился в бессознательном состоянии и почему-то был закопан в листве.

Служба безопасности рейха не позволила мне присутствовать на похоронах своей супруги. В этот момент я не находил себе места, метался по комнате, метался по авиабазе, не мог разговаривать с друзьями. И тогда я полез в кабину своего истребителя, поднялся на нем в воздух и отвел душу. В течение двух часов я гонял машину на всех режимах и выжимал из нее все возможное и невозможное, выполнял фигуры высшего пилотажа и одновременно размышлял о своем дальнейшем житье-бытье на этой Земле. Несколько раз я пикировал и выходил из пикирования на такой малой высоте, что крыльями стриг траву. Подвергал свой организм таким перегрузкам, что за это время с меня сошло десять потов и я вымотался так, что еле живой дополз до своей комнатушки в офицерском общежитии, где без сил и без мыслей рухнул на узкую солдатскую койку. Меня даже не обеспокоило, что за время моего отсутствия мое жилое помещение преобразилось: исчезла мебель и многие другие вещи, которые в той или иной мере напоминали бы мне об обер-ефрейторе Смугляночке. Выветрился даже запах ее любимых духов. Вначале мне захотелось выяснить, кто же вторгся сюда и таким образом побеспокоился обо мне, навел эту чистоту и порядок. Но, подумав немного, я решил особо не дергаться, так как понимал, что мне было бы гораздо труднее находиться там, где вещи постоянно напоминали бы о женщине, которой не стало. Облокотился на спинку койки, скинул сапоги и задремал с открытыми глазами. Снился мне странный сон.

Сухонькая, но очень симпатичная старушка величаво сидела на деревянном кресле с высокой и прямой спинкой. Старушка всмотрелась в мои глаза и начала говорить:

— Сынок, сколько лет тебя не видела. Ты стал настоящим мужчиной и воином. Извини, что побеспокоила тебя, но думаю, что эта новость обрадует тебя. До меня дошли плохие вести о том, что погибла твоя жена и что ты очень переживаешь по этому поводу. Я попыталась сама разобраться в том, что произошло с тобой и твоей женой, но случай оказался сложным. В короткое время ты сумел перейти дорогу важной особе, и убийцы по его приказу охотились за твоей жизнью, но подстрелили твою женушку. Мне удалось разыскать ее и, чтобы ты не наделал глупостей, я перенесла ее, тяжело раненную, на другую Землю, где ее вылечат и она сможет родить твоего сыночка. Поэтому ты больше не волнуйся за нее и него, я не оставлю твоей немочки и сына без присмотра, и мы вместе с ней вырастим его, но ты с ними никогда не встретишься, такая встреча с ними обязательно приведет к твоей или их гибели. Так что судьба разделила вас навеки, и тебе теперь одному придется нести бремя жизни на своей Земле. Не печалься, не переживай и до скорой встречи. — Изображение потускнело, несколько мгновений продержалась надпись «Сеанс дальней связи завершен», а затем она исчезла.

Пришедшие вечером друзья и товарищи по полку принесли выпивки, закуски, и мы помянули нашу обер-ефрейтора. Но я ни слова не сказал о том, что Смугляночка была беременна и что погибла она, защищая меня. Совершенно случайно во время встречи выяснилось, что никто из присутствующих на поминках людей не был на ее похоронах. Среди гостей затесался и представитель службы безопасности полка, который на протяжении вечера только скалил зубы, видимо, считал этот волчий оскал улыбкой сожаления по поводу смерти штурмфюрера Смугляночки, но и этот проходимец не знал, в каком конкретно месте и когда она была похоронена.