Сестры Тишины. Тихоня - Вера Чиркова

Все почему-то отвели глаза от Змея, и ему очень не понравилась эта их загадочность. И рассказ про капсулы жутко не понравился, хотя он пока ничего не понял и не помнил.

Но теперь граф был уверен в своем праве спрашивать и приказывать, поэтому требовательно взглянул на настоятельницу и строго произнес:

– А теперь поясните мне подробнее, где и как это происходило.

– Наерс, тебе придется пока держать в тайне все услышанное здесь, – внезапно потребовала у дознавателя напарница графа, и Змей чуть приподнял бровь, отмечая про себя, что девушка далеко не так проста, как казалась ночью на том поле.

– Конечно, госпожа Эсталис.

– Хорошо. Она несколько раз похвасталась преданными люди, которые остались у нее в замке и дворце, и мне очень не хочется, чтобы они донесли о нашем появлении тут Кэнку. Если, конечно, мы не всех вычистили три дня назад. – Про случившееся в каменной выработке Эста собиралась рассказать Змею сама и потому говорила нарочито строго и деловито, не желая позволять себе излишние сейчас эмоции.

И не сказать лишнего. Трудно не заметить, как тянет к ней Змея, но это влечение было так мало похоже на нежную любовь, светившуюся в его глазах прежде, что в ответ вызывало у тихони только горькую обиду. Разумеется, Эста вовсе не собиралась обвинять в этом Дага, но и считать его сейчас мужем никак не могла. Ныне в его теле жил похожий, но все же другой человек, и от этого было обидно и больно вдвойне, ведь временами они почти сливались в прежнего Змея. И тогда сердце взрывалось нежностью, а руки сами тянулись хотя бы украдкой прикоснуться к любимому. Однако уже через миг выражение серых глаз, глядящих на Эсту, становилось чужим, и она обмирала, словно упала в ледяную полынью.

– Отряды гвардейцев прочесывают все области, куда они могли выйти, и с ханом Торема мы уже договорились. Они усилят посты в крепостях и будут задерживать всех похожих, – устало объяснил Олтерн. – Извини, я перебил.

– Она держала нас без воды и еды с утра, – ровно рассказывала Эста, а Змей отчаянно пытался вспомнить хоть что-то и все сильнее недоумевал, почему его не отправили к целителю сразу по приезде?! Проснулся бы завтра к обеду здоровым и в своей памяти.

– Потом я поняла, для чего Зора так жестоко с нами поступила, мы нужны были ей утомленными и ослабленными. Потому и нечисть она пустила по нашим следам заранее, хотела последние силы вымотать. И, разумеется, неспроста первого она отправила Маста, двух мужчин ей было не одолеть. Обманом отправила, капсула в чашке с зельем была.

А вот это Змею вдруг вспомнилось. Как широкоплечий мужчина глотает из чашечки какое-то питье, и вдруг раздается хруст.

– Потом она отправила Ниди… и постаралась оскорбить ее как можно сильнее, но та держалась мужественно… хотя все время плакала.

А вот это Эста рассказала специально, им с матушкой очень важно было понять, сколько чувств к пепельноволосой королеве осталось в душе Олтерна.

Как выяснилось, достаточно, чтобы заставить его мгновенно осунуться и сжать зубы. А потом сквозь эти сжатые зубы проскрипеть:

– Она ведь могла… за все эти годы… хоть одно письмо отправить.

– Не могла, – категорично отрезала Тмирна, глядя на герцога с состраданием, – как выясняется, у Зоралды было чем держать ее в повиновении, и кроме того, она для верности время от времени поила сестру своим зельем.

– Но Зоралда же… – задумался Змей, припоминая всем известное имя, – герцогиня?!

– Нет. Она давно не герцогиня, сама отказалась от этого титула, оставив вместо себя в поместье служанку, – кротко пояснила ему Тмирна. – Последние годы она была непримиримым врагом Олтерна и той самой ведьмой, которую ты убил.

– Я хочу немедленно отправиться к целителю, – встал из-за стола Дагорд. – Как выясняется, я не помню общеизвестных вещей и не смогу ничего рассказать или сделать, пока не верну свою память.

– Само собой, – с искренним огорчением произнесла Тмирна, – ты имеешь на это право. Сейчас мы вызовем охрану, и тебя проводят.

Змей уже шагнул к двери, но краем глаза заметил, как хмуро кивнула монахине Эста, и обострившаяся интуиция стиснула сердце непонятной тревогой.

– Госпожа настоятельница, – остановившись, холодно уставился на монахиню граф аш Феррез, – если есть какие-то обстоятельства, по которым процедуру возрождения памяти следует отложить, я требую, чтобы вы сообщили мне об этом немедленно.