Колдун - Ольга Григорьева

На небе уже полыхал золотым светом закат, когда в землянку Ралы, где жил Егоша, спрыгнул Ратмир. Поводя по сторонам зоркими глазами, он коротко велел:

– Вставай, болотник! На охоту идем.

Опираясь на здоровую руку, Егоша поднялся. Он уже ходил со Стаей, и обычно охота бывала удачной, хотя оборотни не пользовались луками, острыми ножами и прочим охотничьим оружием. Да и в волков они перекидывались не часто – не было надобности. Ратмир умело разделял Стаю и, спасаясь от обернувшихся зверьми двух-трех загонщиков, ничего не подозревающая жертва сама прибегала к ожидающим в засаде оборотням. Ратмир вообще был хорошим вожаком. Его уважали и, ведая, как ловко суровый вожак ломает непокорным хребты, побаивались.

Когда Ратмир впервые вытащил Егошу на обжигающий холодом снег и велел вместе со всеми бежать за добычей, болотник возмутился. Он был еще слаб и к тому же замерзал, не чуя на ногах привычных поршней. И как можно было бежать по сугробам без лыж?

– Если хочешь жить со Стаей – стань таким, как мы! – рявкнул на него Ратмир. – – Забудь, что ты человек!

Егоша попробовал, но ногам все равно было холодно, а тело ныло и шаталось от слабости. Пробежав с десяток шагов, он неловко рухнул на бок.

Угрюмо взирая на упавшего болотника, Ратмир остановился, и вся Стая тут же последовала его примеру. В бессильной злости оглядывая окружившие его равнодушные лица, Егоша завопил:

– Не могу я! Понимаете – не могу! Ратмир качнул головой, позвал:

– Нар!

Расталкивая оборотней, к Егоше выбрался крепкий старик, оскалился в улыбке:

– Вот и свиделись.

Схватив пригоршню снега, болотник протер вспыхнувшее лицо. Он уже видел этого старика, когда мнилось, что ползет к ручью напиться…

Пока он силился уразуметь что к чему, Стая бесшумно растворилась в лесу, и возле него остался только старый Нар. Даже не думая помогать Егоше, он уселся неподалеку и, глядя на дрожащего болотника, принялся неторопливо объяснять:

– Ты пытаешься остаться человеком, цепляешься за свое тело и этим строишь себе темницу. Душа – птица вольная, белая и чистая, словно одеяние Лады. Однажды она складывает крылья и попадает в человеческое тело. Земное объятие крепко – не дает ей вырваться и взлететь. Потому человек и мается всю жизнь, что сам себя держит в клетке…

Не слушая его сбивчивого бормотания, Егоша вновь попытался встать, но ноги подкосились. Стиснув зубы, он прохрипел:

– Чем болтать, ты бы лучше помог!

Нар по-собачьи склонил голову к плечу, с интересом покосился на него:

– А я и помогаю.

В сердцах Егоша сплюнул. Он сдохнет тут, карабкаясь по сугробам, а старик так и будет болтать впустую! Душа… Птица… Кому нужны эти дурацкие байки!

– Ты помнишь, как напился, когда очень захотел пить? – неожиданно спросил Нар. – Ты просто выпустил свою душу, и в благодарность за свободу она понесла тебя туда, куда ты хотел. Отпусти ее снова, и она вновь отблагодарит тебя. Ты перестанешь быть ее тюрьмой, а она – твоей пленницей: вы станете единым…

Руки у Егоши онемели, а губы тряслись, будто в лихорадке. Через силу он выдавил:

– Помогите, пресветлые боги!

Но боги не ответили, только Нар как ни в чем не бывало продолжал бормотать:

– Ты не нужен богам. Им никто не нужен…

– Уйди… – оборачиваясь к старику, прохрипел Егоша.

Мгновение помедлив, тот встал:

– Ты ничего не слышишь! Придется поступать иначе.

– Да никак не надо поступать! – взмолился болотник. – Уйди, и все! Оставь меня!

– Не могу. – Нар взялся за посох и, словно раздумывая над Егошиными словами, покачал его в руках. – Ратмир велел поднять тебя. И я подниму!

Удар страшной силы обрушился на спину болотника, чуть не угодив по едва поджившей ране. Инстинктивно откатываясь в сторону, Егоша взвизгнул, но Нар оказался ловчее. Медленно, словно издеваясь над беспомощностью парня, он поднял посох и резко опустил его на судорожно скрюченные пальцы Егоши. Отдергивая руку, тот рванулся в сторону, но не успел.

– Гад! – выкрикнул, уворачиваясь от еще одного удара. А они сыпались все чаще и чаще. Егоша не заметил, как в страхе перед новой болью перешел от угроз и оскорблений к мольбам, но Нару было все равно. Выбирая самые болезненные места и умудряясь при этом не задевать его ран, он хладнокровно лупил болотника посохом. «Он убьет меня, – завертелось в Егошиной голове. – Совсем спятил…» Словно подтверждая его догадку, лицо старика перекосила жуткая гримаса. Чувствуя, как вместе с болью и страхом из самых глубин его души поднимается гнев, Егоша зарычал. Тело вдруг стало легким и послушным. Одним рывком он взметнулся на ноги, прыгнул к Нару. Неуловимой тенью тот скользнул в кусты. Торжествующая ярость обуяла Егошу. Трус! Как бить лежачего и больного – так он смелый, а как… Егоша осекся и, широко распахнув глаза, огляделся: он стоял! Стоял и даже мог идти! Бежать! Прыгать! Боли не осталось – только счастье свободы и силы…

– Нар… – приглушенно позвал он. – Не бойся, Нар. Выходи. Я тебе худа не сделаю.