Спящий дракон - Джоэл Розенберг

Кхоральт пожал плечами:

— Твои дела никого не касаются, Ольмин, но… — и, вскинув голову, обратился к толпе: — Этот вот человек — Ольмин — выигрывает все соревнования мечников, в которых участвует, а он делает это всякий раз, когда цена на его рабов падает так низко, что у него появляется нужда в деньгах. — Он снова повернулся к Ольмину. — Ну что — хорошо я тебя представил?

Тот помолчал.

— Для начала — вполне. — И усмехнулся.

При другом раскладе Карл постарался бы стереть улыбочку с губ Ольмина, но сейчас привлекать к себе внимание было бы последней глупостью — и к тому же невыгодной.

— Прежде чем я начну, — продолжал Кхоральт, — одно объявление. Наш дракон, как большинство из вас знает, вчера удрал. Пока мы не знаем, сам он освободился или ему помогли. При необходимости Гильдия магов это выяснит. Но в любом случае за поимку виновника — или виновников — назначена награда в триста золотых.

— За живого или мертвого? — осведомился кто-то.

— За живого. А за тело или тела — двести пятьдесят. Если будут предъявлены доказательства, что это — именно тот труп. Или те. — Эльф сжал губы. — Нам нужны преступники для казни в Колизее. А теперь — о состязаниях. Они проходят по правилу «проигравший выбывает» и начнутся, как только завершатся состязания с топором и молотом. Как только я закончу, можете выбирать оружие: у нас богатая коллекция, так что не волнуйтесь, хватит всем. Две серьезные раны означают победу, и не надо спорить, является ли рана руки без меча серьезной. Говорю сразу: не является. Решения судей — окончательны. Любая попытка возмутиться против их решения будет пресекаться лучниками — по знаку судей. — Губы его растянулись в слабой улыбке. — И уж тогда оно действительно станет окончательным. Вопросы есть? Если нет…

— Подождите! — выкрикнул кто-то. — Кто победил у лучников? Я поставил там на кое-кого, а чертовы стражники говорят: если я выйду — назад уже не войду.

Кхоральт со вздохом вытащил из рукава и развернул свиток.

— Я назову всех победителей. Борьба: Гронни из Энделл Варренса. Арбалеты: Эдринсик, Предводитель Стражников Пандатавэя. — Раздались восторженные крики: местные воины, очевидно, ставили на него. — А в состязании на топорах и молотах как раз идет последняя схватка — между Винхриром из Аэрика и… кхм… Ахирой из… — он сверился с пергаменом, — Ленкахнских пещер. И я, как и вы, не знаю, чем кончился бой.

Карл улыбнулся. По крайней мере в финал Ахира пробился. И если ему повезет…

Эльф склонил голову к плечу, вслушиваясь в рев толпы.

— Рискну предположить — по шуму, — что выиграл новичок.

Карл перевел дух. Теперь все зависит от меня. Дорога до Времена долгая; доберутся ли они туда в целости, зависит от того, как они будут экипированы. А это зависит от того, выиграет ли он приз, и от ставок, которые сделали на него Дория и Уолтер.

Эльф торопливо поклонился.

— А теперь — выбирайте оружие и выходите. Удачи вам всем. Любой возмутитель спокойствия получит стрелу в живот.

Вместе со всеми Карл потянулся к выходу, остановившись лишь у стойки — поставить туда свой меч и взять другой, примерно такой же по величине и весу.

Хотя на самом деле это не был настоящий меч. Оружие было деревянным, не считая железного перекрестья. Но весило оно как нужно; возможно, внутрь был залит свинец. Карл взялся за рукоять и осторожно крутанул меч несколько раз. Сбалансирован он был неплохо; вот только деготь, что покрывал «клинок», вызывал у воина подозрения.

— Ты участвуешь в этом развлекалове первый раз?

Мечник справа от Карла качнул собственным мечом, тремя пальцами удерживая его от прикосновения к ногам.

Карл кивнул.

— Да. Эта штука… она вполне ничего, но…

Его собеседник, невысокий кряжистый воин с открытой щербатой улыбкой, понимающе закивал еще до того, как Карл договорил.

— Но ты боишься пометить сам себя. — Он помотал головой. — Не волнуйся, постарайся только не зацепить себя до начала первого боя: в перерывах устроители высылают рабов, и те стирают все метки. — Он склонил голову набок и предложил, выходя вместе с Карлом на залитую солнцем арену Колизея: — Не хочешь сделать мне одолжение?

Карл задохнулся. Он еще не видел Колизея изнутри — а это был вид! Колизей Пандатавэя изгибался огромной подковой, два серых каменных полукруга открывались на пригородные поля, заполненные вопящими, размахивающими руками зрителями. В центре изгиба, где стояли мечники, камень Колизея был темен, изъеден веками. Дальше, по направлению к открытому концу, он светлел, словно там были недавние пристройки.

А вдали вздымался Аэрштильский Кряж — огромная заставка, закрывшая горизонт. Отсюда горы казались синими, вкруг их пиков сплелись, как газовые шарфы, перистые облака. На самых высоких вершинах лежал снег, и Мерцающие нити ледников сбегали по склонам, давая начала ручьям и рекам.

— Чертовски трудно было играть здесь актерам, — пробормотал его спутник.

Карл оторвал взгляд от гор.

— Что?

Улыбка.

— Ты и правда здесь новичок — Классический Фестиваль месяц как кончился. Каково оно — играть так, чтобы зритель видел тебя, а не все вокруг? Актер либо проваливается, либо играет так, как никогда в жизни.

— Еще бы.

Всего несколько недель — несколько эпох — назад Карл был актером студенческого театра — не очень-то внимательным, не дающим себе труда выучить свою роль в «Стеклянном зверинце». Да и роль-то была не из главных; он подвизался на просцениуме: всякие там шуточки и ужимки, чтобы повеселить зрителей. Карл покачал головой: игра на такой сцене устрашила бы и самого Алека Гиннесса.

— Ну так как же насчет одолжения?

Нахмурясь — слишком уж настойчив был коротышка, — Карл повернулся к нему.

— Что за одолжение?

— Понимаешь, приятель, ты тут впервые; странным будет, если ты пройдешь дальше первой схватки. — Он показал подбородком на рабов, что ровняли песок. — Как только они закончат — мы выходим на первый тур. Не возражаешь выбрать меня? Мне бы не помешала легкая победа.

Карл улыбнулся.

— Я ведь могу и победить.

Воин слегка пожал плечами и с сомнением хмыкнул.

— Я все же попытаю счастья. А теперь пошли — хочу выбрать местечко подальше от трибун. Оттуда иногда черт-те чем кидаются.

Карл двинулся за ним на площадку в центре арены. Как и остальные пятьдесят, она была квадратной, с врытыми по углам металлическими шестами. Было две возможности проиграть бой и дать противнику продолжать состязания: получить две метки — два удара, — которые судьи сочтут «серьезными», или вылететь во время схватки за пятиярдовую площадку, которую ограждали шесты.

Когда остальные мечники заняли свои места, шум постепенно улегся, только кое-кто из мечников бурчал, как им не повезло: не досталось слабых противников.