Земля мертвых - Александр Прозоров

Над краем забора маячили головы в металлических шапках, выглядывали кончики луков. Время от времени кое-кто из осажденных выпрямлялся и выпускал стрелу, смачно вонзающуюся среди морковной и свекольной ботвы. Судя по тому, на какую глубину уходила стрела, доспеха на таком расстоянии ею не пробить. Росин усмехнулся — арбалетный болт из углепластиклового арбалета с двухсот метров смог бы запросто пробить сосновый тын — а больше между ними и стеной явно не набиралось. Одно плохо: стрел у ливонцев от силы по десятку на нос. Да у Юли, может быть, десятка два. И все. Маловато для полномасштабной кампании.

— Когда атаковать пойдем? Когда? — торопил Росина Валентин. — Мастер, ну пойдем, возьмем этих уродов!

В конце концов нудеж «викинга» ему начал надоедать, и Костя решился:

— Пошли! Зови всех латных ко мне.

Вскоре рядом с мастером начали собираться представители клубов «Ливонского креста» и «Черного Шатуна».

— Ну что, Миша, в атаку пойдешь? — с радостным удивлением увидел Росин подходящего Немеровского.

— Чего теперь делать, раз на остров приперся? — с явным неудовольствием ответил бывший бизнесмен. — И как ты собираешься прорваться через этот частокол?

— Закрываемся щитами, — коротко объяснил мастер, — подходим к частоколу, подрубаем его топорами и врываемся внутрь.

— А во-он те ребята с железными бошками на это спокойно смотрят, и ждут, чем дело кончится?

— Они, конечно, помешать попытаются, но мы сделаем так: двое станут рубить, а остальные их прикрывать. Трое щитами сверху, а остальные не дадут противнику с той стороны частокола подобраться.

— А как на стену заберемся, мастер? — поинтересовался «Великий магистр», скинувший перед боем свой белоснежный плащ.

— Стена-то земляная, — пожал плечами Росин. — Залезем как-нибудь. Я первый пойду, раз уж все это затеял. Только вот что, мужики: рисковать не надо. Если станет опасно, орем «шуба», и отваливаем. Договорились?

— Это самая идиотская авантюра, в которой я только участвовал, — вздохнул Немеровский и вытащил из ножен свой ятаган. — Ну, веди, мастер.

Росин тоже обнажил свой меч и неспешным шагом двинулся вперед.

Метров через двадцать вражеские лучники зашевелились. По земле, по щитам гулко застучали стрелы. Стреляли бронебойными — в нескольких местах щит оказался пробит почти насквозь, и через отверстия на эту сторону высунулись кончики четырехгранных наконечников. Серьезная вещь — будь щиты просто деревянными, а не из прессованной фанеры, уже могли бы появиться раненые. Ратники скрывались за круглыми щитами почти целиком, лишь на мгновение высовывая головы, чтобы не сбиться с дороги, но не останавливались.

Пройдя почти половину расстояния до крепости, Росин вдруг вспомнил, что скоро потребуется рубить частокол, торопливо спрятал клинок и схватился за боевой топорик. Тут-то и жахнула пушка. Хорошо знающие, что такое артиллерия, люди мгновенно распластались на земле. Тут же радостно засвистели стрелы. Вскрикнул один раненый, другой.

— Шуба! — громко скомандовал Росин, вскочил, торопливо спрятавшись за щит, почувствовал сильный удар в голень, с благодарностью вспомнил отрезок водопроводной трубы, из которого выковал себе поножи, и стал пятиться широким шагом, часто оглядываясь, чтобы не споткнуться. Остальные воины бежали со всех ног, и Костя последовал их примеру, перекинув щит за спину.

— Берегись! — выскочила вперед Юля, указывая небо рукой.

Росин оглянулся, увидел стремительно падающий неба камень и метнулся в сторону. Валун шмякнулся в грядку, расплескав ее по сторонам, словно лужу воды, Юля болезненно вскрикнула, и схватилась за живот. Сквозь пальцы проступила кровь. Между ног девушки дрожала в земле длинная, оперенная треугольником стрела.

— Юля!!! — кинулся к ней Костя, подхватил на руки, отнес к кустарнику. — Юля, ты жива?

— Вот ведь суки какие! — она оторвала руки от живота. Росин увидел длинный разрез на кофте, а сквозь него — резанную рану живота. Похоже, к счастью, поверхностную.

— Потерпи! — он метнулся к рюкзаку, отодрал клапан кармана, схватил пластырь и пакетики со стрептоцидом, прибежал обратно. — Сейчас, сейчас, Юленька.

Стерильной салфеткой Росин стер кровь с кожи поскуливающей девушки, развернул пакет, засыпал рану белым порошком, налепил пластырь на одну сторону раны, потянул ее к другой и тоже проклеил. С облегчением выпрямился, вышел к грядке, выдернул стрелу. Древко заканчивалось широким, с три пальца, наконечником с острыми краями. «Противопехотная». Безопасная для одетого в броню воина, подобная стрела даже простым прикосновением к бездоспешному человеку наносила длинные резанные раны — как сейчас Юле.

— Рашен! Бах-бах! — от души веселились вороги на стенах крепости. — Дождь, гроза. Бах, рашен, бах!

— Немцы, что ли? — удивился кто-то из ливонцев. — Вот гады! В Отечественную их сюда не пустили, так они сейчас пролезли!

В воздухе прошелестела стрела и, чиркнув Росина по плечу, вошла глубоко в землю. Мастер не дрогнул: бронебойную на такую дистанцию не послать, а противопехотные ему не страшны.

— Рашен, иди! Бах арбатед!

— Ну, суки, сейчас я вам покажу, кто в доме хозяин, — бормотала себе под нос Юля, быстрым шагом подходя к Росину. В руках она держала свой уже натянутый лук, стоимостью в тысячу восемьсот пятнадцать долларов, на боку болтался колчан.

— Вот черт! — Костя отступил назад, поднимая щит, чтобы прикрыть девушку, а она уже вскинула лук.

Цен-нь! — пропела тетива, и от крепости донесся странный звук, словно кто-то раздавил лягушку. Цен-нь! — издалека послышался тупой удар, испуганный вскрик. Немцы попрятались.

— Ну же, ну, — умоляюще пробормотала Юленька, наложив на тетиву третью стрелу и оглядывая верх частокола. Однако подставлять голову под выстрел никто почему-то не хотел.

В крепости что-то громко хлопнуло, и в воздух взвился огромный валун. Взмыв на высоту метров ста, он загудел, набирая скорость и звонко чмокнулся в землю, не долетев до людей двух десятков метров.

— Пошли отсюда, — обнял девушку Росин и увел с грядок под кроны деревьев.

Почти все бездоспешные участники фестиваля внимательно наблюдали за первой атакой крепости и сейчас, после бесславного возвращения воинов назад, с выражением глубокого разочарования на лицах вернулись к постановке палаток и помешиванию каши в котелках. Хорошо хоть, серьезно пострадавших не оказалось: не считая Юли, одному ливонцу стрела пробила кисть руки, а другому — угодила в мякоть голени. Такое и на самых обычных ролевых играх случается.

— Картышев, Игорь! — закрутил головой Росин. — Иди сюда! Еще офицеры среди нас есть?

Никто не откликнулся, и свой военный совет Костя начал с бывшем танкистом:

— Ну, Игорь, что может сказать современная военная мысль в данной ситуации?

— Современная научная мысль считает, что у обороняющихся дело дрянь, — пожал плечами Картышев. — Вот, смотри…