Опасные небеса - Владимир Корн

Амсей снова заговорил с вождем. По лицу последнего было видно, что как будто бы он и не против, но тут в разговор вмешался отдышавшийся колдун-сморчок. Они поговорили уже втроем, после чего умолкли и посмотрели на меня.

– Ну что они там решили?

Амсей, почесав в затылке, довольно смущенно сказал:

– Тут такое дело, капитан, – немного помявшись, продолжил: – В общем, шаман категорически настаивает, чтобы кто-нибудь из нас на девушке женился. Иначе зло из деревни не уйдет.

– Женился?! Что, прямо сейчас?

– Ну не то, чтобы прямо сейчас… Но дал слово, что женится.

Вот это поворот! Жениться вот так, сразу, на дикарке, да еще, в отличие от многих других паурянок, можно сказать, дурнушке! Кроме того, возможно, что у нее уже имеется пара-тройка детишек: у паури чем их больше, тем невеста завидней. Ну я-то точно не могу. Так, а кто из наших сможет?

Родриг с Аделардом старше ее, больше чем вдвое. Впрочем, как и Амбруаз. К тому же у Родрига уже есть семья. По возрасту подходят только трое: Аднер, Гвенаэль и Энди. В случае с Аднером тоже может случиться проблема: он продолжает вздыхать по Роккуэль, хотя после визита на «Мантельского удальца» уже и не так интенсивно. Вообще-то жениться необязательно, достаточно лишь дать слово дикарям. А там пристроить девушку в нормальный дом – и все, дело сделано. Кого же попросить? Энди отпадает сразу: Мирра ему такую свадьбу закатит, и ей ведь не объяснишь, что жизнь человека на кону.

Остается один лишь Гвенаэль, и я с надеждой посмотрел на него.

– Нет, капитан, и разговора быть не может, – сразу понял он, в чем тут дело.

Сначала я хотел отозвать его в сторонку, чтобы наедине объяснить: жениться совсем необязательно, кроме того, глядишь, и на мачете сэкономим. Но взгляд его был тверд, как металл Древних, и у меня оставалась последняя надежда.

– Скажите, Амсей, может быть, кто-нибудь из ваших людей изъявит желание? – Экономия в этом случае явно не получалась, и потому я добавил: – Я бы за ней неплохое приданое дал. В разумных пределах, конечно.

– Да вы что, господин Сорингер! – тот даже руками замахал. – У нас вся жизнь связана с морем, а вдруг она и взаправду мануцила этого вызывает!

Может быть, цена вопроса – десять, или даже пятнадцать мачете, и женитьба сразу же станет не обязательна. Есть, есть у нас некоторый их запас, сделанный еще в Опситалете. Знали мы, что металл на Островах дорог, и теперь я ждал подходящего случая, чтобы выгодно их продать.

– Амсей, предложите им… двенадцать мачете. Скажите, что все они из отличной опситалетской стали, им век износу не будет, а сломать их целая проблема.

Тому явно не хотелось вновь заводить разговор, но под моим настойчивым взглядом больше ничего не оставалось. И снова несколько минут томительного ожидания.

– Нет, господин Сорингер, они уперлись и ни в какую – только женитьба. И далась же вам эта дикарка! – в сердцах добавил он.

Вижу я, что только этот сморчок и уперся – у вождя, когда он услышал о количестве мачете, глаза загорелись.

– Гвен, выручай, на тебя одна надежда, – едва не взмолился я.

– Нет, капитан, – Гвенаэль так энергично замотал головой, что во мне даже возникли опасения, что она оторвется. – Да надо мной же все, кто узнают, смеяться будут, прохода не дадут.

«И в этом он прав, – с тоской подумал я. – Даже в том случае, если он просто скажет – согласен, но не женится. Пальцем в спину будут показывать: „Это тот самый, который на паурянке женился“. Если взять в жены девицу из портового борделя, и в этом случае позора будет меньше».

Так что же делать? Я не могу вернуться на борт «Небесного странника» и заявить Николь: «Милая, придется эту девушку обратно отдать, ничего не получилось».

Единственное, что приходит в голову: подняться всем на корабль под каким-нибудь предлогом, например – нам необходимо время, чтобы все хорошенько обдумать, а затем взмыть в небо. И уже оттуда, с высоты, сбросить как выкуп десяток мачете.

«Нет, пожалуй, в таком случае хватит и пяти штук. Тот же Амсей говорил, что, когда за девушку дают всего пару стальных мачете, она уже считается богатой невестой. И все же лучше десять, чтобы наверняка. Но какие слухи пойдут о моем корабле по всем Островам! Заранее себе не завидую, но и другого выхода нет».

И я уже было собрался сказать Амсею, чтобы он передал: «Нам нужно посоветоваться», когда над нашими головами внезапно раздался ровный бесстрастный голос:

– Я согласен жениться на этой девушке.

Голос донесся с мостика «Небесного странника» и принадлежал он навигатору Рианелю Брендосу. То, что он находился там вместе с Аднером и Амбруазом, для меня не было секретом. Но как он мог решиться на такое, и чего это решение будет ему стоить?!

Мне ведомо, что Брендос однажды вернется к своей прежней жизни – он у отца единственный сын, и тот приложит все усилия, чтобы Рианеля признали его законным наследником. Недаром же Рианель получил воспитание при дворе.

И самое главное: каким именно он вернется? Отважным небесным парителем, много видевшим и испытавшим, или женатым на дикарке с далеких Островов, о распутстве которых слагаются легенды? Леди Гармелинта, она – да, вполне подходящая для него партия. И сама она, и ее исчезнувший муж – оба благородного происхождения. И не потому ли он так мучился, отлично понимая, что бастард и леди – не совсем подходящая пара. И что теперь? Рианель не из тех, кто сегодня дает слово, а завтра его забирает, он – человек чести. И если он сказал, что женится на дикарке, то непременно обещание свое сдержит. Я внимательно вгляделся в лицо Брендоса, преисполненное решимости.

«Ну что ж, это твой выбор, – подумал я, пожимая плечами. – И ты сделал его сам, без всякого принуждения и при достаточном времени взвесить все за и против».

– Ну что, Амсей, вопрос решен. Объяви им, что все улажено, и в мужья их соплеменнице достанется один из лучших людей, которых я повстречал в своей жизни.

Говорить было больше не о чем, и потому я направился на корабль. Не тут-то было: этот сморчок уцепился за мою саблю, знаками показывая, что, мол, разговор был еще и о мачете.

– Не могу, – покачал головой я. – Подарок от хороших людей. Но свои мачете вы получите. А тебе лично… Род, дай-ка мне свою алебарду, – и тот без лишних слов мне ее протянул.

Принимая ее, я поморщился, настолько она была тяжела.

– Вот, возьми, – вложил я ее руки знахарю-сморчку. – Отличная штука для охоты на мануцилов: с одного удара любое чудовище напополам.

Сморчка качнуло от ее тяжести так, что он едва не упал. Забавная картинка, но я даже не улыбнулся, впечатленный решением навигатора.

Уже в полете, я все же поинтересовался у Брендоса:

– Скажите, Рианель, зачем вы на это пошли? В конце концов, мы бы все равно ее выручили, пусть и не совсем честным путем.