Пятница, тринадцать ноль-ноль - Ирина Комарова

– Стажер Арра Даман! За время моего дежурства…

– Да чего ты так орешь-то? – доброжелательно остановил ее сменщик. – Я сам вижу, что ничего не произошло.

– Так по инструкции… – Арра неожиданно охрипла. Все-таки, двенадцать часов напряжения, без еды и питья, давали себя знать.

– А-а, у тебя сегодня первое дежурство! – ухмыльнулся парень. – Извини, забыл. Ладно, давай по инструкции, как полагается, – моментально развернул плечи, втянул живот, выпятил грудь, весь подтянулся, даже ростом выше стал. Встал по стойке «смирно» и небрежно, но очень эффектно, отсалютовал: – боец Скальд Риттер дежурство принял!

И тут же снова расслабился, посмотрел на Арру и участливо заметил:

– Плохо выглядишь, сестренка. Наверное, так и сидела перед Шариком, даже печенюшку в рот не кинула?

– Ну, как тебе сказать, – она смущенно отвернулась, схватила свой рюкзачок, пошарила внутри, – кстати, я забыла выложить, – вытащила кулек с приготовленными нянюшкой Матильдой цукатами, высыпала в одну из вазочек. – Это вкусно.

– Спасибо, – кивнул Риттер. – Ты иди, отдыхай. Поешь, поспи, воздухом подыши. У тебя когда следующая смена?

– Завтра в ночь. Скальд, а можно у тебя спросить?

– Что, видела какие-то необъяснимые сигналы? – добродушно ухмыльнулся он. – Живые картинки, театр теней или бесформенные пятна?

– Точно, пятна, – обрадовалась Арра, – цветные. И искры синие мелькали. А что это значит?

– Это значит, что нельзя всю смену в Шар пялиться, не отрываясь, – Скальд осторожно, двумя пальцами взял из горки цукатов одну конфетку, кинул в рот. – М-м-м, апельсиновая! Так вот, я говорю, сама подумай: двенадцать часов такого напряжения, этого никакие глаза не выдержат. Обязательно всякая муть мерещиться начнет.

– То есть ты думаешь, ничего такого не было?

– Уверен. Шарик глупостями не занимается. Да ты не переживай, в первое дежурство у всех так. Искры, это еще что, пустяк. У меня, например, на седьмом часу дежурства, такая рожа нарисовалась, что я со страху весь отряд поднял. Эх, и ржали надо мной потом ребята… – он покачал головой и, прихватив вазочку с цукатами, плюхнулся на диван, задрал ноги, удобно устроив их на мягком кожаном валике. – Так что, не забивай себе голову ерундой, лучше иди, отдыхай. В следующий раз все проще будет, а через месяц сама над своими искрами посмеешься.

– Ну, если ты так говоришь, – Арра неуверенно потопталась у порога. – Ладно, хорошего тебе дежурства.

– И тебе спокойной ночи, – откликнулся Скальд. Он уже вытащил из кармана куртки небольшую книжечку в яркой обложке и уткнулся в нее.

Арра бесшумно прикрыла за собой дверь, прошла через короткий коридорчик с мерцающими от множества наложенных защитных заклинаний стенами, спустилась по лестнице, пробормотала короткое отпирающее заклятие перед высокой, окованной железом дверью и, наконец, вышла на улицу. Глубоко, с удовольствием, вдохнула холодный чистый воздух, огляделась вокруг, уверенная, что Ганц придет ее встретить. Естественно, он был здесь. Стоял, небрежно прислонившись к серой стене дома, и безмятежно улыбался.

– Привет, птичка! С первым дежурством тебя! Есть хочешь?

– Ужасно! – честно призналась она, – не знаю, как до дома дойду. И не называй меня птичкой.

– Даже не рассчитывай, что я тебя на руках понесу! Я это предвидел, так что подстраховался, – Ганц вытащил из-за пазухи большой сверток и протянул ей. – Вот, возьми, подкрепись.

– Ой, как здорово, – развернув промасленную бумагу, Арра обнаружила большой ломоть хлеба накрытый куском мяса и тут же вцепилась в них зубами. – Как ты догадался?

– Посоветовался с опытными людьми, – усмехнулся Ганц. – Все в один голос сказали, что основное чувство после первого дежурства – это сильное, здоровое чувство голода.

– Абсолютно точно, – с набитым ртом подтвердила Арра. – А что мы стоим? Жевать я и на ходу могу.

– Пошли, – согласился Ганц, и первый двинулся по улице.

– Ой, ты испачкался! – девушка схватила его за рукав. – Вечно все грязные стенки обтереть должен! Стой, я почищу.

Ганц терпеливо выдержал несколько ударов по спине: раз уж Арра взялась отряхнуть его куртку, можно было не сомневаться, что сделает она это на совесть.

– Ладно, сойдет, – наконец сжалилась девушка. – Дома еще щеткой надо будет пройтись.

– А зачем? – философски спросил Ганц, снова трогаясь с места. – Все равно опять испачкаюсь где-нибудь. Лучше расскажи, как это выглядит: дежурить у Хрустального Шара?

– Это служебная информация, – важно заявила Арра, шагая с ним в ногу. – Не уверена, что у тебя есть соответствующий доступ.

– А разве нет? Сам господин Лэрри позволил тебе все мне рассказывать и даже советоваться. Ты вспомни, как он сказал: советоваться с обитателями нашего дома не только можно, но и полезно!

– Так он же, не о тебе, а о Джузеппе это говорил, – заметила Арра, откусывая очередной кусок.

– В первую очередь о Джузеппе, во вторую обо мне. Не мелочись, птичка, рассказывай.

– Да не о чем рассказывать. В смысле, что ничего не было, вообще. Приняла дежурство. Сидела, смотрела, проявляла бдительность. Сдала дежурство. Все. Знаешь, честно говоря, я ожидала большего.

– Чего?

– Понятия не имею. Чего-нибудь такого… но уж не синих искр в глазах, это точно.

– Синие искры? – напрягся Ганц, – что это значит?

– Абсолютно ничего. Скальд, тот парень, который меня сменил, объяснил, что это у меня в глазах зарябило от переутомления.

– Ну-ка посмотри на меня, – Ганц остановился, обхватил ладонями ее лицо. – Да не щурься, говорю, подними веки!

Арра старательно вытаращилась, послушно повернула голову вправо, влево, подчиняясь мягкому нажиму его рук.

– Все нормально, хорошие глазки, – он улыбнулся, успокоенный. – Если что и было, то уже прошло. Пошли домой.

– Между прочим, – немного обиженно заявила Арра, пристраиваясь чтобы шагать с ним в ногу, – я никогда такими глупостями, как видения, не страдала: на меня даже морок навести очень трудно было!

– Так это же и не морок был – сама говоришь, что просто глаза устали, вот и померещилось.

– В жизни мне ничего не мерещилось, – упрямо повторила девушка.

Ганц снова резко остановился и повернулся к ней:

– Слушай, птичка, ты реши что-нибудь одно! Или ничего не было, только рябь в усталых глазах, и это даже не заслуживает нашего обсуждения, или, эти синие, как ты говоришь, искры, были на самом деле, и тогда…

– Что тогда?

– Представления не имею. Надо поговорить с Лэрри, он точно знает, что делать в таких случаях.

– Как-то глупо это, – Арра, сомневаясь, покачала головой. – Только на посмешище себя выставлять. Скальд говорит, что в первое дежурство все ерунду какую-нибудь видят.