Самоволка - Михаил Тырин

Медленно, словно нехотя, человеческая лавина выдвинулась навстречу огненной.

* * *

Линию наступления можно было определить по редкой цепочке огней – горели фары на технике, факелы, масляные фонари на повозках. Все накрыл желтоватый, подсвеченный огнями дымок. В воздухе стало тесно от звуков – тарахтения двигателей, конского ржания, криков, лязга и скрежета.

Степану было уже не страшно. За пятнадцать минут войска продвинулись на пару километров и достигли зоны, куда падали бомбы и снаряды. К этому времени обстрел окончательно прекратился. Стало видно, что никакого огненного моря нет, а есть лишь редкие опаленные участки, на которых кое-где продолжало веселиться пламя. Дышалось здесь труднее из-за едкого дыма.

Уже были видны очертания поселка кечвегов – со стороны он напоминал какой-то небольшой завод. По большому счету, он им и являлся. Там было гораздо больше огня и дыма, тем не менее стало ясно: артиллерия не смогла выжечь территорию полностью. Иллюзия сплошного огненного шквала сохранялась только на большом расстоянии.

Степан не знал, радоваться или огорчаться.

Окрестности постепенно заливал бледный «мертвячный» свет – над поселком вновь повисли дирижабли, с них методично сбрасывали осветительные снаряды.

Никакой дороги, конечно, не было, машина пересекала долину, подпрыгивая на камнях. У Степана уже онемели руки и взмокла спина, вести непослушную громыхающую «спиртовку» было чертовски тяжело.

– У тебя рации-то нет в машине? – спросил вдруг Борщик.

Степан покачал головой, не отвлекаясь от руля.

– Жалко. Послушать бы, что говорят передовые отряды. Ты слышишь стрельбу?

– Нет.

– И я – нет. А пора бы. Где противник, я вас спрашиваю?

Степан не знал, где противник. И никакой стрельбы ему не хотелось. «Надо было, – размышлял он, – потихоньку пристроиться за спинами наступающих, без этого майора, без пехоты на кузове. Был бы сейчас свободный человек…»

– Видал, карты раздали? – Борщик зашуршал какой-то бумагой.

Степан быстро глянул, увидев какую-то бесформенную фигуру, поделенную красными линиями на секторы.

– Карта, называется! Инструкция «Как порезать блин без помощи специалиста», – негодовал майор. – Ни одного ориентира! Гвардейские штабники нарисовали. Гребаные казаки-разбойники! Как наступать? Мы с такой организацией друг друга перестреляем к хренам…

За стеклами кабины что-то полыхнуло, «спиртовка» подпрыгнула и едва не завалилась набок.

– Стой! – заорали снаружи. Степан ударил по тормозу, чувствуя, как машина неудержимо кренится направо. Майор выскочил из кабины, Степан последовал примеру.

Вокруг оседали огненные снежинки. Грохнувший рядом взрыв смел бойцов со «спиртовки» и сдвинул ее к краю глубокой старой воронки.

– Все целы? – гаркнул Борщик.

Как ни странно, никто из экипажа серьезно не пострадал. У кого-то было лицо в крови, кто-то растирал ушибленные бока, но в основном – обошлось. Все только нещадно матерились и вытряхивали из одежды комья земли.

– Подъем, подъем, ребята! – орал Борщик. – Не спать!

Тут же в тридцати шагах от него снова полыхнуло, полетел град комьев земли, а от грохота заложило уши.

– По своим колотят! – кричал кто-то в дыму. – Дайте связь! Радисты есть?

Из темноты вдруг выскочил всадник, едва не сбив Степана и майора.

– Уходите отсюда быстро! – прокричал он. – Гвардейская батарея бьет, связи нет, сейчас здесь все перемешает…

И ускакал в темноту, хлестнув лошадь ладонью и чудом увернувшись от нового взрыва.

– Что с машиной? – крикнул Борщик.

«Спиртовка» стояла, покосившись, на краю воронки, двигатель не работал. Степан взял из кабины рукоятку и попытался завести – ничего не вышло. Тем временем неподалеку грохнуло еще два взрыва, град комьев и камней звонко застучал по обшивке машины. Земля вокруг горела, от дыма резало глаза.

– Быстрее! – орал Борщик.

– Сам попробуй, если такой умный! – не выдержал Степан. На его зубах отчетливо скрипнул песок.

– Дай сюда! – Майор выхватил у него рукоятку и принялся остервенело крутить. Из-под капота доносился только скрежет – двигатель не оживал. Обстрел продолжался, нескончаемый грохот сводил с ума.

– Уходить надо, командир! – подал голос кто-то из бойцов. – Ножками, ножками…

– Верно говоришь… – Борщик сплюнул. – Союзнички, мать их через забор… За мной. И ты тоже, если жить хочешь.

Последнее относилось к Степану. Он уже вытащил из кабины свой рюкзак и автомат и сидел на корточках, прячась за корпусом «спиртовки».

– Вперед!

Команда двинулась сквозь дым, перепрыгивая горящие участки земли и огибая воронки. Через пару минут нагнали еще какое-то подразделение – человек тридцать. Ими командовал полковник, обвешанный оружием, как витрина в охотничьем магазине.

– Подтягивайтесь за нами! – крикнул он.

Было слышно, как за стеной дыма ржут и стучат копытами лошади, ворчат двигатели и перекрикиваются солдаты.

– Война идет, а стрелять некуда, – обронил кто-то из бойцов.

– Сейчас настреляешься, – со злостью отозвался Борщик.

Все двигались довольно шустро, поэтому уже через пять минут окончательно вышли из зоны обстрела. Впрочем, дыма и воронок здесь тоже хватало. Навстречу попался одинокий гвардейский ротмистр. Размахивая коптящим факелом, он что-то выкрикивал на своем языке.

Потом, узнав пограничников, заговорил на ломаном русском:

– Господьен офьецер, хоспьетал, хоспьетал, там, там…

– Рехнулся, что ли? – воскликнул Борщик. – Откуда тут госпиталю взяться?!

Ротмистр остался за спиной, а впереди вдруг действительно показался госпиталь. Вернее, это была площадка для приема раненых посреди поля – два десятка покрывал, расстеленных прямо на земле, и наскоро растянутая палатка. На покрывалах уже кого-то раздевали и перевязывали.

– Куда идти, что делать? Хер его знает! – рычал полковник. – Напланировали, намутили королевские вояки – теперь разбирайся…

– Где они сами-то? – отозвался Борщик. – Не вижу героев!

– Не волнуйся, майор, на раздачу орденов прибегут первые…

Поселок кечвегов выплыл из дымки неожиданно. Сначала показалась какая-то перекореженная несуразная машина на больших железных колесах с высоченной трубой и транспортером. Потом – что-то вроде карьерного экскаватора. И чем дальше, тем больше ржавых, ветхих машин на гусеницах, на колесах или просто на полозьях. В свете горящей травы они казались скелетами древних монстров.

– Больше похоже на свалку… – заметил Борщик.

Артобстрел за спиной окончился, и теперь навалилась странная тишина. Бойцы, включив фонари, настороженно пробирались между хаотично стоящих железяк, вздрагивая от каждого щелчка и скрипа. Звуков было достаточно, но все они были естественными – болталась на ветру ржавая цепь, гремел железный лист, трещал огонь в местах падения бомб и снарядов.