Магиер Лебиус - Руслан Мельников

– Или вот… – а Лебиус и не думал останавливаться.

На этот раз магиер опустил в чан обе руки. Чтобы извлечь…

И не сразу-то поймешь что. Большое, омерзительно-серое, склизкое, обтянутое сморщенной пленкой с частыми металлическими вкраплениями, покрытое бугорками и извилистыми складками. Увесистое.

– А эта-то пакость для чего понадобилась? – скривил губы маркграф.

– Вовсе не пакость, ваша светлость, – колдун плотоядно оскалился. – Это мозг. Человеческий мозг. Можно сказать, вершина творения. Ни сложнейшая механика, ни могущественнейшая магия не способны создать ничего подобного. И не создадут ни-ког-да.

Последняя фраза в устах колдуна прозвучала твердо и уверенно.

– Мозг? – протянул Альфред – И какой в нем прок? Что в нем такого особенного?

– Мозг позволяет голему осознавать отдаваемые ему приказы и верно исполнять их. Именно эта, как вы изволили выразиться, «пакость» руководит действиями тела, которое вы видите сейчас перед собой. Именно благодаря ей голем ходит, бегает, сражается. И видит мир вокруг – как привычно человеку, кстати, – двумя глазами. И даже в некотором роде мыслит. Не так вольно, как мы с вами, разумеется, но…

– А я-то полагал, что основное предназначение мозга – выделение соплей при простуде,[13]– фыркнул маркграф. – Впрочем, тебе виднее.

Преодолевая брезгливость, Альфред подошел поближе к булькающему котлу.

– Этак ты скажешь, колдун, что в твоем чане с потрохами плавает и душа бедняги фон Нахтстлиха?

Лебиус покачал головой. Маркграфу показалось – с сожалением.

– Нет, ваша светлость. Я за свою жизнь вскрыл немало тел, но ни в одном из них не обнаружил ничего, что могло бы попасть под определение «душа». Хотя искал очень тщательно. Вы же знаете мою дотошность.

– Знаю, – нахмурился Альфред Оберландский. – Однако ничуть не удивлен тем, что твои поиски не увенчались успехом. Душа навеки отлетает от умирающего тела. Некромантии же и черному чародейству подвластна лишь бренная оболочка. Душу не вернуть обратно никакой магией. И уж тем более ее не вогнать в мертвую машину, набитую человеческими внутренностями.

– Но ведь нам сейчас и не нужна душа голема, не так ли? – пряча глаза, вкрадчиво спросил магиер. – Бездушная и покорная машина для убийств гораздо удобнее в использовании, нежели самый верный и преданный одушевленный слуга. Насколько я понимаю…

– Ты понимаешь правильно, Лебиус, – ответил Альфред. – Только вот насчет того, насколько эта машина будет послушной…

– Вы сомневаетесь, ваша светлость? Даже после испытания нидербургским турниром?

– О, турнир прошел великолепно – тут мне сказать нечего. Но я знаю, что произошло в Прагсбурге. Твой первый глиняный голем взбесился.

– Позволю заметить, это был мой первый голем, – что-то похожее на досаду прозвучало в словах Лебиуса. – Самый первый выпад меча вашей светлости тоже, вероятно, не был смертельным.

– Не был, – вынужден был признать Альфред. – Зато теперь… Хочешь убедиться, магиер?

Пальцы маркграфа коснулись эфеса – на поясе, слева. Лебиус отступил на шаг.

– Простите, ваша светлость, я вовсе не хотел вас обидеть. Я всего лишь хотел сказать, что не имею склонности повторять совершенные однажды ошибки.

– И какую же ошибку ты допустил тогда, в Прагсбурге?

Лебиус печально вздохнул:

– Я не обратил голема в прах, когда нужда в нем пропала, а просто временно упокоил его. Мне было жаль своих трудов, а мой тогдашний помощник-Вольно или невольно, случайно или сознательно, но он пробудил и поднял глиняного человека.

– Талантливый малый, – процедил Альфред, ощутив мимолетную зависть к незнакомому подмастерью магиера. Самому ему едва ли удалось бы поднять голема без помощи Лебиуса.

– Талантливый? – Магиерский капюшон качнулся. Вправо, влево. – Я бы так не сказал. Поднять-то он голема поднял. Но подчинить себе не смог. А потому погиб первым. Ибо голем, над которым не довлеет воля хозяина, подобен разрушительной стихии. Безумной и бездумной. С тех пор я редко беру себе в помощники обычных людей, подверженных пагубным страстям и соблазнам.

Альфред хмыкнул. На «необычных» помощников магиера он уже насмотрелся. Лебиус усмешку господина заметил. Пояснил:

– Иногда, случается, я могу прибегнуть и к помощи обычного живого человека. Но такие даже в малые магилабор-залы попадают крайне редко. В качестве прислуги и работников – редко, я имею в виду. – По губам Лебиуса тоже скользнула легкая улыбка. – В ином качестве – как опытные образцы или рабочее сырье – сколько угодно. В главную же мастераторию простые люди не входят вовсе. А сюда, в эту потаенную залу, так и подавно. К вам, наша светлость, это, разумеется, не относится, – быстро добавил магиер.