Тимиредис. Запад и Восток - Надежда Кузьмина

«Какого брыха? Воробей? Это ты?»

Ну вот, разбудила.

«Мне приснилось…»

«Приснилось? Заходи быстрее и рассказывай!»

Шон предсказуемо был в любимой фланелевой пижаме. А я… ну, я как-то не сообразила, что на мне обычное безобразие на лямочках, но учитель же меня сто раз видел. Так что, наверное, ничего.

— Что, свинья? Тебе приснилась свинья? — Шон озадаченно почесал нос. — И к чему, думаешь, такое?

— К заклинанию истинной трансформации, которым ты владеешь! Если оно не очень энергоёмкое, то так можно устроить дикий бедлам и сумятицу, если, скажем, превратить шамана в свинью, а вождя — в козла!

Высказалась и замерла, ожидая реакции Шона. Похвалит или покрутит пальцем у виска? Сейчас узнаю.

— Вообще-то трансформация берёт немало… Но… — захихикал, — …как тебе такое в голову пришло? Я тут как раз размышлял над тем, чем можно орков напугать. И выходило, что ничем. — Тон Шона стал серьёзным. — Хашург не считает нужным ставить в известность своих приверженцев, что он попросту питается их жизнью, кровью и муками. Что они для него — не больше чем еда. Орки верят, что приносят жертвы духам своих предков, а после смерти сами станут духами и будут защищать из загробного мира живых родичей и питаться жертвами, которые те возлагают на алтари. Я прикидывал так и эдак, нельзя ли как-то донести до орков правду. Понимаешь? Одна песня, если ты делаешь что-то сейчас, чтобы в будущем получить за это воздаяние. И совсем другая — если тебя просто используют, а выжав досуха, вышвыривают за ненадобностью, как сдохшего шелудивого пса. Только как такое рассказать, чтоб поверили? В общем, выходит, что смертью — особенно смертью в бою — орков не напугать. Чего бояться, если на том свете ты останешься воином, почитаемым всем родом, и будешь пировать? А вот если сделать, как ты сказала, то есть превратить при жизни во что-то мелкое, трусливое и презираемое, будет сущий ужас. Какой почёт, если ты — козёл?

Я засмеялась. Уф, значит, правильно я пошла будить Шона, даже свинья в магическом арсенале может пригодиться!

— Но козёл — слишком очевидно… да и крупноват. Надо придумать кого-то похитрее.

— Заяц? — заглянула наставнику в глаза. — Или жаба?

— Гм-м… Дай подумаю. — Шон, вскочив с кровати, начал наматывать круги по комнате, бормоча что-то под нос. Потом шлёпнулся рядом со мной. — Вот, вспомнил, зацени! Есть такая тварь, как раз нужного размера, и орки её терпеть не могут. Называется пипа бородавчатая, в просторечии жабосвин-вонючка. Живёт группками в степи, визглива, труслива, вонюча до невероятности. При испуге испускает струю смрада, рядом с которым то, что творит обычный скунс, — масло сариглы.

Скунсов я ещё не нюхала. И, если честно, не рвалась. Поверю на слово.

— Орки зовут их «гыыр-ыфк», что переводится как «краснозадый», и обозвать кого-нибудь этим самым гыыром считается жутким оскорблением, — продолжил Шон. — Орки вообще их ненавидят, и есть за что. Семья бородавчатых пип в дюжину голов способна загадить пастбище в квадратную лигу так, что скот отказывается пастись.

Я сглотнула. По описанию выходил какой-то жуткий зверь. Вот бы посмотреть!

— Да без проблем, сейчас покажу! Синтезировать для тебя запах? Я могу! — гордо заявил Шон.

Задумалась. Амбре жабосвина-вонючки в принцевой спальне? А оно потом выветрится? Представила принюхивающегося, морщащего нос Шаоррана… Наверное, не надо такого.

— Не, достаточно вида. Тебе ж тут ещё спать. Как-нибудь потом понюхаю.

— Ну как хочешь. — Шон был чуть разочарован. — Вот, гляди!

Глядю…

На ковре возникло нечто. Я, ойкнув, вцепилась в Шонов рукав.

Приземистое, размером поменьше барсука. Спереди — пятачок почти во всю морду, разрезанный губастой пастью. От загривка идёт редкая бурая щетина, под которой просвечивает сине-зелёная морщинистая шкура. Примерно с середины туловища эта сомнительная красота переходит в болотного цвета чешую. Хвоста нет. Зато — тварь топталась по ковру, поворачиваясь и демонстрируя себя со всех ракурсов — имеется отвратного вида мозолистый ярко-красный зад.

Неужели в природе такое существует?

— Существует и даже процветает, поскольку практически не имеет естественных врагов ввиду несъедобности, — осклабился Шон. — Погляди, как интересно — он может разбрызгивать вонь не только сзади. На спине есть несколько желёз, окружённых мышцами, которые при испуге рефлекторно сжимаются. Получается облако жуткого смрада. Правда здорово?

Ясно. Рядом с гыыром стоит носить не пропускающий ничего лишнего щит, а то потом не отмоешься.

Довольный Шон поднял руки, как для игры в ладушки. Я с энтузиазмом шлёпнула по его ладоням своими. Уж да! Превратиться навеки в такую тварь только врагу и пожелаешь!

— Тим, Шон, что вы делаете? — послышалось от дверей.

— Радуемся! — заявила я. Вот не буду потакать. Раз обещал, пусть заканчивает с выяснениями отношений! — Погляди, какой у нас зверь!

— И кто это? — подозрительно поинтересовался Ас после двухминутного созерцания продолжающего топтаться по кругу свинорыла.

— Пипа бородавчатая, она же жабосвин-вонючка, она же на орочьем «гыыр-ыфк», — отрапортовала я.

— А зачем она вам?

— Орков пугать! Они смерти не боятся, а вот если в такое навсегда превратить, как думаешь, испугаются?

Аса передёрнуло.

Шон чуть отодвинулся от меня и шлёпнул по кровати ладонью:

— Садись, прикинем, как это можно использовать.

Я посмотрела на Шона… на Аса в портках на тесёмочках… на себя. Брита как-то объясняла мне, что такое пижамная вечеринка. Жаль, не смогу рассказать подруге, как воплотила её заветы на практике!