Полвойны - Джо Аберкромби

– Дорогие соратники, – начала Скара. – Дорогие друзья. – Точно, назвав друзьями, она хоть на малую долю перестанет воспринимать их как врагов. – Мне показалось разумным созвать только нас шестерых, чтобы обсудить наше положение без слишком частых… заминок. – Подразумевая шквал мелочных придирок, выпадов и угроз, которые душили прошлые, полносоставные сходы.

Король Атиль и король Горм насупились друг на друга. Отец Ярви и Мать Скейр насупились друг на друга. Сестра Ауд сидела, угрюмо откинувшись в кресле. Вздох моря, неторопливый бриз, всколыхнул траву на курганах, и Скара поежилась, хоть денек и выдался теплым.

Дружеские посиделки на свежем воздухе. Порхали бабочки – в цветах, что взросли на могилах родителей, едва ли хранимых памятью Скары. Дружеские посиделки в составе двух королей, трех служителей и ее самой. А также гнева праматери Вексен, который довлел над ними, обещая смолоть всех в труху.

– Наше положение… – Мать Скейр то и дело вращала на тонкой руке одно из своих эльфийских запястий, – довольно-таки плачевно.

– Десять тысяч бойцов Верховного короля обрушились на нас, – проговорил Атиль. – И среди них полощутся стяги именитых героев.

– И каждый день из Ютмарка переправляются новые полчища, – проговорил Горм. – Наш долг – отступить. Наш долг – покинуть Тровенланд.

Скара содрогнулась. Покинуть Мыс Бейла. Покинуть родной край и осиротевший народ. Покинуть дедову память. Ей стало тошно от этой мысли. Вернее, стало еще тошнее.

Атиль наклонил обнаженный меч, и тот заскользил по ладони, пока не уткнулся в траву.

– Я не вижу возможности победить таким способом.

– А каким способом видите? – возмутилась Скара, с трудом заставляя себя сидеть ровно и клеить маску королевской выдержки, вместо того чтобы с плачем забиться под свое кресло. Однако Атиль, с лицом жестче здешних утесов, лишь осторожно провернул клинок.

– Сам я всегда готов уповать на удачу в бою, но я не один. Мой долг – заботиться о сыне и жене. Мой долг – заботиться о том, что я им оставлю.

Скара почувствовала, как подкатывает отрыжка, и подавила спазм. Если даже Железный Король не заявляет, что сталь должна сказать свое слово, дело и впрямь худо.

Мать Скейр повернула обритую голову и сплюнула через плечо.

– Пожалуй, пришла пора посылать птицу праматери Вексен.

Отец Ярви фыркнул:

– Мать Адуин ясно дала понять, что между нами мир невозможен.

– По вашим словам.

Ярви опасно сузил глаза:

– Я, по-вашему, вру?

Взгляд Скейр полыхнул в ответ:

– Обычно да.

– Король Финн помирился с праматерью Вексен, – надломленно молвила Скара. – Как видите, не прогадал!

Но оба короля сидели в гнетущем молчании, а мать Скейр подалась вперед, уперев в колени предплечья, покрытые рунными наколками.

– Любая война – лишь предвестие мира. Те же переговоры, где вместо речей – мечи. Давайте обратимся к праматери Вексен, пока нам есть чем торговаться.

– Никакой торговли не будет! – рявкнул шершавый голос. – Не будет никакого мира!

Из-за ближнего кургана выступила Колючка Бату. Сначала Скару охватила радость, ведь именно такая женщина нужна под рукой, когда против тебя неодолимые ставки. Но Колючка дернула за цепь и выволокла вслед за собой заплетающегося пленника со связанными сзади руками и окровавленным мешком на голове. А позади них Скара заметила женскую фигуру, скрытую ободранным плащом с надвинутым капюшоном. И наконец встретила взгляд Колючки – в почерневших глазницах кипела неудержимая ярость, на которую было больно смотреть.