2024-й - Юрий Никитин

Он повернулся ко мне, глаза смеялись. Я ощутил непонятнуюнеловкость, я же прав, а Василий Петрович сказал весело:

— А с возрастом половая функция исчезает? Вот лет вшестьдесят уже ее нет совсем, да?

Я пробормотал:

— Ну, врачи так говорят…

Он покачал головой:

— Врачи, кстати, так не говорят вовсе. Так говорятмальчишки, для которых и вы годам к тридцати будете уже стариком. А насчетстарческой импотенции это правильный и полезный миф! Мы сами, старшеепоколение, его придумали и старательно поддерживаем.

Я посмотрел с сомнением, но промолчал из деликатности. Онпосмеивался, снова повернулся к экрану, женское лицо сменилось роскошнымбюстом, что увеличивался, менял форму по мере того, как Василий Петрович двигалмышкой, а другой рукой ухитрялся набирать на виртуальной клаве. Я наблюдал, какзачарованный, за этими манипуляциями, правильно говорят, что грудь — лицоженщины. Как-то даже естественнее смотреть вот сюда, на эти роскошные вещи, гдепо желанию юзера… по-русски это звучит лучше: пользователя — расширяются ареалыкрасного цвета, меняют тон от едва различимой бледной розовости до самых темныхоттенков коричневого, а сами соски вытягиваются за курсором мышки до техразмеров, которые сам считаешь предельными, чтобы не стать уродливыми.

Я наконец пробормотал смущенно:

— Да что там стесняться… Импотенция более чемраспространена… Каждый десятый мужчина, если верить медицинской статистике,увы…

Он все так же, не поворачиваясь, двинул плечами.

— Это другое дело. Но кто в двадцать лет ходил побабам, тот и в семьдесят лет сохранит эту веселую способность. Только, ожегшисьне раз, начнет понимать к тому времени, что удовольствие мимолетное, а усилия ирасходы на такую ерунду — нешуточные. Да и начнет осторожничать, чтобы непотерять то, чем к тому времени обзавелся и начал дорожить…

— Это как? — спросил я обалдело.

Он пробормотал, продолжая манипулировать с грудью:

— Вот видите, еще даже не понимаете! И только мнепонятно, почему.

— А мне узнать можно?

— Можно, — ответил он.

— Так почему?

— Потому что дорожить нечем, — ответил он сосмешком в голосе.

— Ну, вообще-то есть чем…

Он отмахнулся:

— Свою работу из-за этого не потеряете. Если, конечно,не отобьете внаглую любовницу у начальника… но у вас и его нет. Однако вон нашТерентьев ходит по бабам, гордится этим, а у него уже прекрасная жена и дочь. Ятак делал в его возрасте, а потом однажды, когда чуть не попался, вдруг какобухом по голове: если попадусь, брак просто рухнет!.. Потеряю прекрасную жену,ребенка отдадут матери… я смогу разве что раз в неделю, или как суд скажет,видеться с ним… и стоило ради такой ерунды, как трахнуть подвернувшуюся телку,которая, если честно, и на фиг не нужна, ставить на карту такое для меняценное, как сложившаяся семья?.. Кроме того, попадаешь в зависимость клюбовнице. Она же, разозлившись, может тебя же и выдать жене. А это надо?..Словом, у таких, как я, не сексуальная потенция падает, а возрастаетосторожность и нежелание попадать в рискованные ситуации. У молодых этойосторожности еще нет. Это только в кино старых и опытных политиков шантажируютснимками с голыми девицами! Старые политики такой оплошности не допустят. Иммогут разве что в фотошопе подрисовать. А вот молодых и на месте поймать можно…

— Да уж, — пробормотал я, вспомнив кое-что изсвоих похождений, когда и понимаешь, что рискуешь страшно из-за ерунды, ноидешь, зная, что дурак, что поступаешь глупо и безрассудно, на этот риск. Вот впокер не играю, не люблю риска, а с бабами почему-то рискуешь, да еще какрискуешь… но, к счастью, молодые постепенно тоже взрослеют.

— Если доживают, — уточнил он мирно. — Учтитетакой момент: старые — это выжившие! Это прошедшие огонь и воду, а также медныетрубы. Всех, кто не сумел добраться до этого стаза, природа безжалостнозаписывает в неудачники.

— Вне зависимости от того, кто и почему не дошел дофиниша?

— Вне, — подчеркнул он. — Природе все равно.Только с возрастом набираешь ту мощь, что позволяет влиять на мир, на обществоили хотя бы на небольшую группу окружающих тебя людей. Кто сошел с дистанциираньше — неудачник. Даже если успел нарожать детей. Он вроде бы продлил себя вбудущее, но куда этим детям идти и чем заниматься — определяю уже я, выживший,доживший и добившийся влияния. Я указываю и своим детям, и его детям!.. Так чтоэто все легенды, Володя.

Я пробормотал:

— Ну, вообще-то это великое облегчение, что такоесохранится до старости.

— Если не навредите, — ответил он. — Японимаю, зачем природа предусмотрела такой механизм. Вроде бы, когда завелдетей, необходимость в работе половой функции отпадает! Тем более когда детейеще и воспитал. И в самом деле, мы почти перестаем трахаться… то изосторожности, то более интересные дела вытесняют, которые молодым недоступны… Умолодых еще нет ни веса, ни влияния, ни положения в обществе, они только иумеют, что трахаться!.. Но представьте себе, что чума или войны унесут весь вашрод. В том числе и всех детей, а также внуков. А инстинкт требует продлениярода, это самый мощный из инстинктов…

Я кивнул, начиная понимать.

— Запасной вариант?

— Да. На случай гибели рода сексуальная активность чутьзатихает и дремлет, но если надо… слово-то какое, а?.. если надо, товосьмидесятилетний в состоянии оплодотворить всех уцелевших женщин. Их выживает,как вы знаете, больше, чем мужчин, при любой чуме или любом катаклизме!.. Такчто, дорогой Володя, не надо меня жалеть. Я не трахаюсь потому, что нахожу игрув «Троецарствие» намного интереснее, чем секс. Но, если понадобится…

Он рассмеялся, видя мое ошарашенное лицо.